Специфические изменения и клиническое значение плазменного D-димера во время беременности и в послеродовом периоде: проспективное исследование

Введение: Беременные и родильницы относятся к группам высокого риска по развитию венозной тромбоэмболии (ВТЭ). У небеременных пациентов плазменный D-димер имеет высокую ценность для исключения ВТЭ, однако единых референсных значений для беременных и родильниц нет, что ограничивает его применение. Цель исследования — изучить динамику и референсные значения плазменного D-димера во время беременности и в послеродовом периоде, а также факторы, связанные с беременностью и родами, которые влияют на его уровень, и оценить диагностическую эффективность плазменного D-димера для исключения ВТЭ в раннем послеродовом периоде после кесарева сечения.

Методы: В проспективное когортное исследование включили 514 беременных и родильниц (когорта 1), а также 29 родильниц, у которых ВТЭ развилась через 24–48 ч после кесарева сечения (когорта 2). В когорте 1 влияние факторов, связанных с беременностью и родами, на уровень плазменного D-димера оценивали путем сравнения показателей между группами и подгруппами. По 95-му процентилю определяли односторонние верхние границы референсных значений. Уровни плазменного D-димера через 24–48 ч после родов сравнивали у здоровых женщин с одноплодной беременностью и родильниц из когорты 2, а также у женщин из подгруппы кесарева сечения в когорте 1. С помощью бинарного логистического анализа оценивали связь между уровнем плазменного D-димера и риском ВТЭ через 24–48 ч после кесарева сечения. Для оценки диагностической эффективности плазменного D-димера в исключении ВТЭ в раннем послеродовом периоде после кесарева сечения использовали ROC-кривую.

Результаты: Референсные значения плазменного D-димера у здоровых женщин с одноплодной беременностью составили: в I триместре ≤ 1,01 мг/л, во II триместре ≤ 3,17 мг/л, в III триместре ≤ 5,35 мг/л, через 24–48 ч после родов ≤ 5,47 мг/л, через 42 дня после родов ≤ 0,66 мг/л. Уровни плазменного D-димера у женщин с нормальной многоплодной беременностью были значимо выше, чем при одноплодной беременности, в течение беременности (P < 0,05); в группе гестационного сахарного диабета в III триместре уровни D-димера также были значимо выше, чем при одноплодной беременности (P < 0,05). Уровни плазменного D-димера через 24–48 ч после родов были значимо выше у женщин старшего репродуктивного возраста, чем у женщин более молодого возраста, и у женщин после кесарева сечения, чем после вагинальных родов (P < 0,05). Уровень плазменного D-димера значимо коррелировал с риском развития ВТЭ через 24–48 ч после кесарева сечения (отношение шансов 2,252; 95% ДИ 1,611–3,149). Оптимальное пороговое значение плазменного D-димера для исключения ВТЭ в раннем послеродовом периоде после кесарева сечения составило 3,24 мг/л. Отрицательная прогностическая ценность составила 96,1%, площадь под кривой — 0,816 (P < 0,001).

Выводы: Пороговые значения плазменного D-димера у здоровых женщин с одноплодной беременностью и у родильниц выше, чем у небеременных женщин. Плазменный D-димер имеет хорошую ценность для исключения ВТЭ, возникающей в раннем послеродовом периоде после кесарева сечения. Необходимы дальнейшие исследования для валидации этих референсных значений и оценки влияния факторов, связанных с беременностью и родами, на уровень плазменного D-димера и его диагностическую эффективность для исключения ВТЭ во время беременности и в послеродовом периоде.