Применение агонистов рецептора глюкагоноподобного пептида-1 не повышает риск острого панкреатита и связано с меньшей частотой осложнений у пациентов с сахарным диабетом 2-го типа, у которых развивается острый панкреатит: многоцентровый анализ

Введение: Сахарный диабет 2-го типа (СД2) может приводить к структурным изменениям поджелудочной железы, потенциально повышающим предрасположенность к острому панкреатиту (ОП), а также увеличивать заболеваемость и смертность. Данных об исходах ОП у пациентов с СД2, принимающих агонисты рецептора глюкагоноподобного пептида-1 (ГПП-1), мало. Цель исследования — оценить исходы ОП и смертность от всех причин у пациентов с СД2, принимающих агонисты рецептора ГПП-1.

Методы: Ретроспективное когортное исследование выполнено на основе популяционных данных платформы TriNetX. В исследование включили пациентов с СД2, получавших агонисты рецептора ГПП-1 (семаглутид, лираглутид, дулаглутид и тирзепатид) с 1 января 2015 года по 31 октября 2023 года. Их сопоставили в соотношении 1:1 с пациентами с СД2, не получавшими эти препараты, по возрасту, демографическим характеристикам, сопутствующим заболеваниям и принимаемым лекарственным препаратам. Чтобы исключить влияние смешивающих факторов, из обеих когорт исключили пациентов с ОП алкогольной, травматической, билиарной или лекарственной этиологии (препараты класса Ia), обусловленным гипертриглицеридемией, а также возникшим после эндоскопической ретроградной холангиопанкреатографии. Первичными исходами были риск развития ОП, потребность в парентеральном питании, системные осложнения (сепсис, синдром системного воспалительного ответа, шок, искусственная вентиляция лёгких, острое повреждение почек) и местные осложнения со стороны поджелудочной железы. Вторичным исходом была смертность от всех причин. Для оценки отношений рисков (ОР) использовали модели пропорциональных рисков Кокса.

Результаты: Всего выявлено 740 370 пациентов с СД2, из них 29 423 получали агонисты рецептора ГПП-1. В группу сопоставления вошли 20 459 из этих 29 423 пациентов (средний возраст — 58,1 года, стандартное отклонение — 11,9; 10 190 женщин, 49,85%) и 20 459 пациентов, не получавших агонисты рецептора ГПП-1 (средний возраст — 57,5 года, стандартное отклонение — 13,9; 10 301 женщина, 50,35%). По сравнению с группой пациентов, не получавших агонисты рецептора ГПП-1, в группе принимавших эти препараты был ниже риск осложнённого панкреатита (ОР 0,32; 95% доверительный интервал [ДИ] 0,14–0,74), потребности в парентеральном питании (ОР 0,28; 95% ДИ 0,09–0,83), сепсиса (ОР 0,71; 95% ДИ 0,59–0,84), острого повреждения почек (ОР 0,54; 95% ДИ 0,49–0,60), шока (ОР 0,52; 95% ДИ 0,36–0,75) и необходимости в искусственной вентиляции лёгких во время госпитализации (ОР 0,23; 95% ДИ 0,16–0,33). Кроме того, в группе принимавших агонисты рецептора ГПП-1 была ниже смертность от всех причин (ОР 0,45; 95% ДИ 0,41–0,49). В этой группе также отмечалась тенденция к снижению риска неосложнённого панкреатита (ОР 0,71; 95% ДИ 0,49–1,01), однако различие не достигло статистической значимости. Различий между группами по риску развития синдрома системного воспалительного ответа не выявлено.

Выводы: Применение агонистов рецептора ГПП-1 не повышает риск ОП и связано с меньшей частотой осложнений у пациентов с СД2, у которых развился ОП, а также с более низкой смертностью от всех причин. Для выяснения механизмов этих взаимосвязей необходимы проспективные исследования.