Долгосрочное влияние диметандролона 17β-ундецаноата и 11β-метил-19-нортестостерона 17β-додецилкарбоната на состав тела, минеральную плотность костной ткани, концентрацию гонадотропинов в сыворотке крови и андрогенную и анаболическую активность у кастрированных крыс-самцов

Мощные андрогены диметандролона 17β-ундецаноат (DMAU) и 11β-метил-19-нортестостерона 17β-додецилкарбонат (11β-MNTDC) разрабатываются для заместительной терапии андрогенами и гормональной контрацепции у мужчин. Их можно применять перорально или в виде препаратов длительного действия для инъекционного введения. В этом исследовании оценивали долгосрочное влияние этих препаратов на состав тела (долю безжировой и жировой массы), минеральную плотность костной ткани (МПК), концентрацию гонадотропинов в сыворотке крови и массу предстательной железы, семенных пузырьков и мышцы, поднимающей задний проход. Крыс-самцов в возрасте 4 недель подвергли ложной операции (интактные животные) или кастрировали (Cx). В течение 16 недель после операции животным подкожно вводили каждые 4 недели растворитель (группы Cx и интактных животных), DMAU или 11β-MNTDC; каждые 2 недели — энантат тестостерона (TE); либо устанавливали имплант с тестостероном (T). С течением времени масса тела статистически значимо различалась; общая тенденция была следующей: интактные животные = Cx + T = Cx + TE > Cx + 11β-MNTDC > Cx > Cx + DMAU. На 18-й неделе животных обследовали методом двухэнергетической рентгеновской абсорбциометрии с использованием режима сканирования всего тела в программном обеспечении Hologic. Доля безжировой массы тела и МПК у кастрированных крыс были ниже, чем у интактных (p < 0,05), но статистически значимых различий между интактными животными и кастрированными крысами, получавшими андрогены, не было (p > 0,05). Наибольшая доля жировой ткани наблюдалась у кастрированных крыс. Только у животных, получавших DMAU или 11β-MNTDC, доля жировой ткани была ниже, чем у кастрированных крыс без лечения (p < 0,05). Масса предстательной железы, семенных пузырьков и мышцы, поднимающей задний проход, с поправкой на конечную массу тела была ниже у кастрированных, чем у интактных крыс (p < 0,05), и в разной степени увеличивалась у кастрированных животных, получавших андрогены, по сравнению с кастрированными крысами без лечения (p < 0,05). Наиболее выраженное увеличение наблюдалось при применении DMAU: масса предстательной железы и семенных пузырьков на килограмм массы тела была в 2,4–2,7 раза выше, чем у интактных крыс, а масса мышцы, поднимающей задний проход, — примерно в 1,5 раза выше. На 4, 8, 12 и 16-й неделях из хвостовой вены брали кровь для определения концентрации андрогенов в сыворотке, а на 18-й неделе, при некропсии, измеряли концентрацию гонадотропинов. На 18-й неделе концентрации лютеинизирующего гормона и фолликулостимулирующего гормона у кастрированных крыс были значительно повышены, тогда как при введении DMAU, 11β-MNTDC или импланта с T снижались до уровня, сопоставимого с показателями интактных животных (p > 0,05). В целом полученные данные показывают, что заместительная терапия DMAU или 11β-MNTDC у кастрированных крыс благоприятно влияла на состав тела и позволяла поддерживать МПК на уровне, сопоставимом с показателями при применении T.