Влияние пандемии COVID-19 на людей с расстройствами пищевого поведения: роль регуляции эмоций и исследование опыта онлайн-лечения

Цель: Пандемия COVID-19 нарушила привычный уклад жизни и работу служб помощи; появляются данные о том, что у людей с расстройствами пищевого поведения (РПП) она, вероятно, вызывает выраженный дистресс и усугубляет симптомы. Однако мало известно о факторах, наиболее существенно связанных с изменением симптоматики, о связи определённых стратегий регуляции эмоций и совладания с более благоприятными исходами, а также об адаптации людей с РПП к переводу психологической помощи в онлайн-формат.

Методы: В смешанном исследовании были собраны качественные и количественные данные у 207 жителей Великобритании (76 мужчин), добровольно сообщивших о наличии у них РПП; участники описывали и ранжировали влияние пандемии на свои симптомы. С помощью регрессионного анализа изучали связь стратегий регуляции эмоций с сообщаемыми участниками изменениями симптомов, выраженностью симптоматики РПП и негативными эмоциональными состояниями. Тематический анализ позволил изучить опыт участников во время пандемии, в частности факторы, влиявшие на РПП, используемые стратегии совладания и опыт получения психологической помощи.

Результаты: Большинство участников (83,1%) сообщили об усилении симптоматики РПП, однако факторы, связанные с изменением симптомов, различались при разных РПП. Особенности регуляции эмоций — меньшее число используемых стратегий, недостаточная ясность эмоциональных переживаний и неприятие эмоций — объясняли почти половину вариабельности эмоционального дистресса во время пандемии. Согласно данным качественного анализа, триггерами для участников стали трудные эмоции, такие как страх и неопределённость, изменения привычного распорядка и неблагоприятные социальные сообщения. Некоторые участники описывали использование конструктивных стратегий совладания, например ограничение воздействия социальных сетей, однако многие сообщали, что справлялись с пандемией с помощью симптоматического поведения при РПП и других неадаптивных стратегий, включая употребление алкоголя. Дополнительными факторами ухудшения состояния были утрата поддержки в лечении, ощущение себя недостойными помощи и переживание «отстранённой связи» при онлайн-взаимодействии.

Выводы: Поскольку выборка формировалась на основе добровольного участия и может не представлять всех людей с РПП, результаты нельзя автоматически распространять на всю популяцию. Тем не менее они показывают, что пандемия существенно повлияла на людей с РПП. Некоторые аспекты онлайн-лечения оказались полезными, однако этот формат нуждается в совершенствовании. При организации онлайн-помощи следует учитывать личные обстоятельства пациентов; в условиях ограниченного контроля над причинами возникновения негативных эмоций необходимо развивать навыки управления эмоциями непосредственно в момент их появления.