Эндометриальные карциномы с соматически производным компонентом опухоли желточного мешка имеют молекулярное сходство с эндометриальными карциномами с аномальным p53-профилем и герминогенными опухолями

Первичные эндометриальные карциномы с соматически производным компонентом опухоли желточного мешка встречаются редко. Мы проанализировали 23 таких случая с использованием подробных клинико-патоморфологических, иммуногистохимических и молекулярных методов. Медиана возраста пациенток составила 68 лет. Повышенный уровень альфа-фетопротеина в сыворотке крови выявлен в 76,9% случаев (10 из 13 обследованных). Стадии по классификации Международной федерации акушеров и гинекологов (FIGO) 2009 года распределялись следующим образом: I — 12 случаев (55%), II — 1 (5%), III — 5 (23%), IV — 4 (18%); в одном случае стадия была неизвестна. Гистологические варианты опухоли желточного мешка включали железистую (87%), сосочковую (52%), солидную (48%), эндодермально-синусовую (17%), гепатоидную (17%) и ретикулярную (13%) архитектуру. Ассоциированные новообразования мюллерова типа включали эндометриоидную карциному (n = 17), карциносаркому (n = 3), серозную карциному (n = 2) и светлоклеточную карциному (n = 1). При иммуногистохимическом исследовании в 17 случаях (74%) выявлен паттерн окрашивания p53 мутационного типа, а в 2 (9%) — дефицит системы репарации неспаренных оснований (MMRd). Компоненты опухоли желточного мешка во всех случаях экспрессировали glypican-3 и spalt-like transcription factor 4 (SALL4), а 17 (74%) также экспрессировали альфа-фетопротеин. Положительная реакция на HER2 выявлена в 13 из 21 исследованного случая (62%): в четырех случаях отмечалась реакция 3+, в трех — 2+, в шести — 1+. При молекулярном анализе варианты TP53 обнаружены в 16 из 22 случаев (73%); мутаций в горячих точках POLE не выявлено. Согласно молекулярной классификации The Cancer Genome Atlas, 17 опухолей (74%) относились к группе с аномальным p53-профилем, 2 (9%) — к группе с дефицитом репарации неспаренных оснований, 4 (17%) имели профиль без специфических молекулярных характеристик; опухолей с ультрамутацией POLE не было. Повторяющиеся увеличения числа копий затрагивали CCNE1 (9 из 22, 41%), участок 1q44 (12 из 14, 86%) и участок 3q26.32 (8 из 14, 57%). О сходстве с герминогенными опухолями свидетельствовали амплификации участков 7p21.2 (8 из 14, 57%) и 9p21.3 (11 из 14, 79%), полисомия или амплификация 12p (6 из 22, 27%), делеция участка 11q24.3 (8 из 14, 57%) и высокая частота нуклеотидных замен T>C. По данным наблюдения, 15 пациенток (75%) умерли от заболевания или продолжали жить с заболеванием; у 12 из этих 15 опухолей выявлен аномальный p53-профиль. Общая выживаемость была значимо ниже, чем при других молекулярных подтипах эндометриальной карциномы. Поэтому такие опухоли следует по определению относить к опухолям 3-й степени злокачественности. Таким образом, эндометриальные карциномы с соматически производным компонентом опухоли желточного мешка отличаются высокой агрессивностью; преимущественно имеют аномальный p53-профиль, а меньшая их часть относится к опухолям с дефицитом репарации неспаренных оснований или без специфического молекулярного профиля. Распознавание компонента опухоли желточного мешка имеет решающее значение, а профилирование биомаркеров может выявить терапевтические мишени.