Цитопатологические данные и прогностическая точность теста 15-GEP/PRAME: исследование Collaborative Ocular Oncology Group 2

Значимость: Профилирование экспрессии генов (GEP) позволяет надёжно прогнозировать риск метастазирования при увеальной меланоме (УМ) и используется при ведении пациентов с этим диагнозом. Продолжается поиск способов повысить точность молекулярного прогноза.

Цель: Определить, влияют ли подтверждающие результаты цитопатологического исследования на прогностическую точность коммерчески доступного теста, сочетающего анализ профиля экспрессии генов и антигена, преимущественно экспрессируемого при меланоме (PRAME).

Дизайн, место проведения и участники: Проспективное когортное исследование Collaborative Ocular Oncology Group 2 проводилось с 2017 по 2020 год; наблюдение фиксировали каждые 6 месяцев. В многоцентровое исследование включали пациентов с меланомой хориоидеи и/или цилиарного тела, у которых были получены результаты теста 15-GEP/PRAME — анализа экспрессии РНК по 15-генному профилю и PRAME. Пациентов с опухолями радужки и наблюдением менее 6 месяцев исключали. Данные исследования анализировали с апреля 2025 года по июль 2026 года.

Исследуемые методы: Тест 15-GEP/PRAME, цитопатологическое исследование и секвенирование нового поколения (NGS).

Основные оцениваемые исходы: Сравнивали частоту метастазирования УМ у пациентов с результатами 15-GEP/PRAME и подтверждающего цитопатологического исследования (CCP), подтверждающими наличие УМ или подозрительными в отношении УМ (группа GEP+CCP), и у пациентов, которым цитопатологическое исследование не проводили либо его результаты были неизвестными или неинформативными (группа только GEP). Также оценивали варианты генов, связанные с УМ и выявленные методом NGS.

Результаты: Среди 1537 пациентов (средний возраст [стандартное отклонение] — 62,0 [13,4] года; 787 мужчин [51,2%]) у 727 (47,3%) имелись результаты CCP, а у 810 (52,7%) цитопатологическое исследование не проводили либо его результаты были неинформативными. Опухоли класса 2/PRAME+ чаще встречались в группе GEP+CCP, чем в группе только GEP: 136 из 727 (18,7%) против 72 из 810 (8,9%); разница — 9,8 процентного пункта (95% ДИ 6,4–13,3; P < 0,001). Опухоли класса 1/PRAME−, напротив, встречались реже: 330 из 727 (45,4%) против 495 из 810 (61,1%); разница — 15,7 процентного пункта (95% ДИ 10,8–20,6; P < 0,001). Метастазы развились у 22,7% пациентов (n = 165) в группе GEP+CCP и у 15,4% (n = 125) в группе только GEP; разница составила 7,3 процентного пункта (95% ДИ 3,3–11,2; P < 0,001). После поправки на результаты 15-GEP/PRAME частота метастазирования не различалась между группами с разными результатами CCP. Среди 1327 пациентов с успешным результатом NGS вариант, связанный с УМ, выявили у 94,1% (605 из 643) пациентов группы GEP+CCP и у 71,9% (492 из 684) пациентов группы только GEP; разница составила 22,2 процентного пункта (95% ДИ 18,3–26,0; P < 0,001).

Выводы и значимость: В этой когортной выборке частота метастазирования не различалась между пациентами с CCP и без него ни в одной из категорий GEP/PRAME. Варианты, связанные с УМ, реже выявляли в группе только GEP, чем в группе GEP+CCP. Классификация по 15-GEP/PRAME сохраняла прогностическую ценность и без CCP, что позволяет рассматривать её для определения тактики наблюдения за метастазами, если цитопатологическое исследование недоступно.