Результаты перехода с барицитиниба на ритлецитиниб при гнёздной алопеции в реальной клинической практике: многоцентровое ретроспективное когортное исследование

Введение: Ингибиторы янус-киназ изменили подходы к лечению тяжёлой гнёздной алопеции, однако данные о смене препарата внутри этого класса при недостаточном или непродолжительном эффекте барицитиниба остаются ограниченными.

Цель: Оценить эффективность ритлецитиниба в дозе 50 мг один раз в сутки в реальной клинической практике после перехода с барицитиниба и изучить исходные факторы, связанные с ответом на лечение после перехода.

Методы: Проведено многоцентровое ретроспективное когортное исследование в специализированных центрах Италии. В исследование включали пациентов с гнёздной алопецией, получавших барицитиниб не менее 24 недель, после чего их переводили на ритлецитиниб в дозе 50 мг один раз в сутки. В анализ вошли все пациенты, перешедшие на новый препарат и имевшие данные о результатах лечения после перехода, независимо от ответа на предшествующую терапию барицитинибом. Первичной конечной точкой было достижение показателя по шкале тяжести алопеции (SALT) ≤20 при любой оценке после перехода. Вторичными конечными точками были динамика показателя SALT и время до первого достижения SALT ≤20 после перехода. В поисковые логистическую и регрессионную модели Кокса включили возраст, длительность текущего эпизода гнёздной алопеции, показатель SALT на момент начала терапии ритлецитинибом (перехода) и предшествующий ответ SALT50 на барицитиниб.

Результаты: На другой препарат перешли 152 пациента, у 138 из них имелись данные последующего наблюдения. Во время лечения барицитинибом ответ SALT50 зарегистрирован у 10 из 141 пациента (7,1%), а показатель SALT ≤20 при последней оценке — у 5 из 144 (3,5%); наличие предшествующего ответа не было критерием исключения. В период наблюдения после перехода на ритлецитиниб показатель SALT ≤20 был зафиксирован у 30 из 138 пациентов (21,7%). Медиана SALT среди пациентов, обследованных в соответствующие сроки, изменилась с 95 баллов при начале терапии ритлецитинибом до 70 баллов на 24-й неделе и 10 баллов на 52-й неделе, однако поздних наблюдений было мало. Не выявлено убедительных данных о связи каких-либо исходных характеристик с достижением основного бинарного исхода. В поисковой модели Кокса более высокий показатель SALT при начале терапии ритлецитинибом был умеренно связан с более длительным временем до достижения SALT ≤20 (отношение рисков 0,98; 95% доверительный интервал 0,95–1,00; P = 0,034), однако доверительный интервал приближался к отсутствию эффекта.

Выводы: В этой когорте, преимущественно состоявшей из пациентов с недостаточным ответом на барицитиниб, показатель SALT ≤20 в период наблюдения после перехода на ритлецитиниб был зафиксирован примерно у одной пятой пациентов, для которых имелись данные оценки. Связь большей тяжести заболевания на момент начала терапии ритлецитинибом с более медленным ответом была умеренной; считать её валидированным предиктором нельзя. Ретроспективный отбор пациентов для смены терапии, наличие предшествующего ответа на барицитиниб у небольшой подгруппы, недостаток поздних наблюдений, а также неучтённое влияние периода отмывки и сопутствующего лечения ограничивают возможность приписать результаты именно ритлецитинибу. Полученные данные позволяют рассматривать ритлецитиниб как вариант терапии спасения для отдельных пациентов и обосновывают необходимость проспективных исследований последовательности применения препаратов.