Диагностическая ценность NT-proBNP для исключения дисфункции левого желудочка у людей очень старшего возраста с одышкой, ограничивающей активность: исследование Newcastle 85+

Введение: Рекомендации предусматривают определение натрийуретических пептидов типа B при диагностическом обследовании пациентов с подозрением на сердечную недостаточность (СН). Их основная роль — сократить число эхокардиографических исследований, исключая СН или дисфункцию левого желудочка (ЛЖ) при низком уровне пептида. Рекомендуемые пороговые значения для исключения заболевания различаются в разных рекомендациях. Ценность натрийуретических пептидов типа B у людей очень старшего возраста (85 лет и старше) требует дальнейшего изучения; оптимальные пороговые значения пока не установлены. Мы оценили NT-proBNP — отдельно и в сочетании со сведениями о перенесённом инфаркте миокарда (ИМ) — как тест для исключения дисфункции ЛЖ у людей очень старшего возраста с одышкой, ограничивающей активность.

Дизайн: Поперечный анализ.

Место проведения: Популяционная выборка в Северо-Восточной Англии.

Участники: 155 человек в возрасте 87–89 лет с одышкой, ограничивающей активность.

Оценка: Одышку оценивали с помощью опросника. Эхокардиографию проводили на дому; степень нарушения систолической и диастолической функции ЛЖ оценивали отдельно. Уровень NT-proBNP измеряли с помощью тест-систем Roche Diagnostics. Диагностическую точность NT-proBNP для выявления дисфункции ЛЖ оценивали с помощью ROC-анализа.

Результаты: Диагностическая точность была низкой для фракции выброса ЛЖ (ФВ ЛЖ) ≤50% (AUC 0,58; 95% ДИ 0,49–0,65), но высокой для ФВ ЛЖ ≤40% (AUC 0,80; 95% ДИ 0,73–0,86). При пороговом значении Европейского общества кардиологов (ESC) — 125 нг/л — пропускали мало случаев систолической дисфункции (отрицательная прогностическая ценность составляла 94–100% в зависимости от тяжести нарушения), однако доля пациентов, которым требовалась эхокардиография, была высокой (88%), как и число ложноположительных результатов (56–81 на 100 обследованных). При пороговом значении Национального института здоровья и совершенствования медицинской помощи (NICE) — 400 нг/л — доля пациентов, которым требовалась эхокардиография, и число ложноположительных результатов были ниже (51% и 33–45 на 100 обследованных соответственно). Тест хорошо исключал ФВ ЛЖ ≤40% (1 пропущенный случай на 100 обследованных, или 15% случаев; отрицательная прогностическая ценность 97%), но плохо — ФВ ЛЖ ≤50% (16 пропущенных случаев на 100 обследованных, или 45% случаев; отрицательная прогностическая ценность 68%). Если в целевое состояние включали изолированную диастолическую дисфункцию умеренной или тяжёлой степени, доля пропущенных случаев возрастала (отрицательная прогностическая ценность снижалась), однако выявляемость случаев повышалась. Дополнительное направление на эхокардиографию при наличии ИМ в анамнезе несколько уменьшало число пропущенных случаев, но повышало частоту эхокардиографии и количество ложноположительных результатов.

Выводы: Высокая частота эхокардиографических исследований и низкая способность исключать лёгкую систолическую и диастолическую дисфункцию ограничивают применение NT-proBNP как теста для исключения дисфункции ЛЖ у людей очень старшего возраста с одышкой, ограничивающей активность. Добавление сведений об ИМ в анамнезе как дополнительного основания для направления на эхокардиографию не даёт общего преимущества по сравнению с использованием только уровня NT-proBNP.