Данные о формировании связей, сопоставимых с человеческими, с цифровым разговорным агентом: поперечное ретроспективное обсервационное исследование

Введение: Потребность пациентов в психологической помощи значительно превышает доступное время специалистов по психическому здоровью. Хотя цифровые инструменты могут частично решить эту проблему, критики утверждают, что технологии без человеческого сочувствия не позволяют сформировать связь или терапевтический альянс, что ограничивает их эффективность.

Цель: Оценить, сообщают ли пользователи разговорного агента, основанного на когнитивно-поведенческой терапии (КПТ), уровень терапевтической связи, сопоставимый с данными литературы по другим вариантам КПТ, включая очную терапию, групповую КПТ и другие цифровые вмешательства без разговорного агента.

Методы: В поперечном ретроспективном исследовании анализировали агрегированные обезличенные данные взрослых пользователей, самостоятельно обратившихся к полностью автоматизированному разговорному агенту на основе КПТ (Woebot) в период с ноября 2019 по август 2020 года. Рабочий альянс оценивали с помощью сокращенной пересмотренной версии Опросника рабочего альянса (Working Alliance Inventory-Short Revised, WAI-SR), а выраженность симптомов депрессии — с помощью двухвопросника для скрининга депрессии Patient Health Questionnaire-2 (PHQ-2). Все показатели собирал разговорный агент в мобильном приложении. Баллы WAI-SR сравнивали с данными научной литературы, обобщенными в недавних обзорах.

Результаты: В анализ включили данные 36 070 пользователей Woebot. Возраст участников варьировал от 18 до 78 лет; 57,48% (20 734/36 070) сообщили, что они женщины. Средний балл PHQ-2 составил 3,03 (SD 1,79), а у 54,67% (19 719/36 070) пользователей результат превысил пороговое значение 3 для скрининга депрессии. В течение 5 дней после первого использования приложения средний балл WAI-SR составил 3,36 (SD 0,8), а средний балл по подшкале связи — 3,8 (SD 1,0), что было сопоставимо с данными недавних исследований традиционной индивидуальной амбулаторной КПТ и групповой КПТ (средние баллы по подшкале связи 4 и 3,8 соответственно). Баллы PHQ-2 на исходном уровне слабо коррелировали с баллами по подшкале связи (r=-0,04; P<0,001); однако у пользователей с депрессией и без депрессии баллы связи были высокими и составляли 3,45.

Выводы: Хотя считается, что связь — исключительная прерогатива человеческих терапевтических отношений, полученные данные ставят под сомнение представление о неспособности цифровых терапевтических решений формировать терапевтическую связь с пользователями. В будущих исследованиях следует изучить роль такой связи как посредника клинических исходов, поскольку повышение вовлеченности и эффективности цифровых терапевтических решений может принести значимую пользу общественному здоровью.