Влияние образования биоплёнки Candida albicans при рецидивирующем вульвовагинальном кандидозе на чувствительность к противогрибковым препаратам

Введение: Вульвовагинальный кандидоз (ВВК) и рецидивирующий вульвовагинальный кандидоз (РВВК) — распространённые грибковые инфекции у женщин, течение которых часто осложняется рецидивами и устойчивостью к лечению. Целью настоящего исследования было оценить влияние образования биоплёнки на чувствительность к противогрибковым препаратам и экспрессию генов устойчивости у клинических изолятов Candida albicans.

Методы: Были собраны и идентифицированы клинические изоляты. Способность к образованию биоплёнки оценивали с помощью окрашивания кристаллическим фиолетовым и конфокальной лазерной сканирующей микроскопии. В зависимости от выраженности образования биоплёнки изоляты, полученные от пациенток с ВВК и РВВК, разделили на три группы: с сильной, умеренной и слабой способностью к образованию биоплёнки. Чувствительность каждого штамма к флуконазолу, флуцитозину, клотримазолу и амфотерицину B определяли модифицированным методом микроразведений в бульоне. Уровни экспрессии генов эффлюксных насосов CDR1, CDR2 и MDR1 до и после образования биоплёнки в каждой группе измеряли методом ОТ-ПЦР в реальном времени.

Результаты: В группе РВВК доля штаммов с сильной способностью к образованию биоплёнки была выше, а штаммы, не образующие биоплёнку, встречались реже. В группе ВВК штаммы со слабой способностью к образованию биоплёнки формировали значительно более тонкие биоплёнки, чем штаммы с сильной способностью к её образованию, как при ВВК, так и при РВВК (p < 0,05). У пациенток с РВВК в подгруппе штаммов со слабой способностью к образованию биоплёнки минимальная ингибирующая концентрация амфотерицина B была выше, чем для флуконазола и флуцитозина (p < 0,05); во всех подгруппах РВВК минимальная ингибирующая концентрация амфотерицина B была выше, чем у клотримазола (p < 0,05). Минимальная концентрация эрадикации биоплёнки для флуцитозина была наиболее высокой в подгруппе ВВК со сильной способностью к образованию биоплёнки (p < 0,05). При ВВК минимальная концентрация эрадикации биоплёнки для клотримазола была ниже у штаммов со слабой, чем у штаммов с сильной способностью к образованию биоплёнки (p < 0,05). При РВВК у штаммов со слабой способностью к образованию биоплёнки минимальная концентрация эрадикации биоплёнки для флуконазола была выше, чем для флуцитозина и клотримазола, а у штаммов со слабой и умеренной способностью — выше, чем для амфотерицина B (p < 0,05). Многофакторный анализ также показал, что более выраженная способность к образованию биоплёнки может повышать риск РВВК независимо от возраста, однако эта связь не достигла статистической значимости.

Выводы: Штаммы с более выраженной способностью к образованию биоплёнки характеризовались более высокими значениями минимальной концентрации эрадикации биоплёнки. При РВВК клотримазол имел самые низкие значения минимальной ингибирующей концентрации и минимальной концентрации эрадикации биоплёнки, что подтверждает его потенциальную роль в качестве терапии первой линии. Экспрессия CDR1 и CDR2 была наиболее высокой у штаммов с сильной способностью к образованию биоплёнки, что указывает на усиление устойчивости к противогрибковым препаратам за счёт повышения экспрессии генов эффлюксных насосов, особенно при РВВК.