Врожденный порок сердца у матери и риск нарушений развития ребенка в раннем школьном возрасте: популяционное когортное исследование

Введение: Хотя врожденный порок сердца (ВПС) у матери связан с повышенным риском неблагоприятных исходов беременности, его влияние на длительное развитие ребенка остается неизвестным. Цель исследования заключалась в том, чтобы выяснить, связано ли внутриутробное воздействие материнского ВПС с уязвимостью развития ребенка к моменту поступления в школу.

Методы и результаты: В популяционное когортное исследование включили 256 629 детей от одноплодной беременности, родившихся в Британской Колумбии, Канада, в период с 1 января 1995 года по 31 декабря 2016 года; наблюдение продолжали с помощью анкет Early Development Instrument (EDI), заполнявшихся учителями в детском саду примерно в возрасте 5–6 лет. Более 90% детей, обучавшихся в участвовавших школах, заполнили анкету. Уязвимость развития определяли как показатель ниже 10-го перцентиля по любым двум из пяти доменов EDI: физическое здоровье и благополучие, социальная компетентность, эмоциональная зрелость, речевое и когнитивное развитие, а также коммуникация и общие знания. Связь между материнским ВПС и уязвимостью развития ребенка оценивали с помощью модифицированных моделей Пуассона с поправкой на возраст матери при родах, паритет, страну рождения, семейное положение, квартиль дохода района проживания, предсуществующие психиатрические расстройства и сахарный диабет до беременности. Для количественной оценки возможного опосредования и модификации эффекта преждевременными родами использовали контрфактический метод четырехкомпонентной декомпозиции. Среди 256 629 детей (51,4% девочек) у 456 (0,2%) было внутриутробное воздействие материнского ВПС. Уязвимость развития выявили у 25,2% детей, подвергшихся воздействию материнского ВПС, по сравнению с 16,6% среди не подвергавшихся воздействию. В скорректированной модели материнский ВПС был связан с 28% более высоким риском уязвимости развития (aRR 1,28; 95% ДИ 1,11–1,48) по сравнению с отсутствием материнского ВПС. Повышенный риск наблюдали по нескольким доменам развития: физическое здоровье и благополучие (aRR 1,31; 95% ДИ 1,11–1,54), социальная компетентность (aRR 1,22; 95% ДИ 1,02–1,45), речевое и когнитивное развитие (aRR 1,39; 95% ДИ 1,13–1,70), коммуникация и общие знания (aRR 1,33; 95% ДИ 1,09–1,63). Преждевременные роды объясняли лишь около 8% общей ассоциации. Тяжелый ВПС был связан с уязвимостью развития сильнее, чем легкий ВПС (aRR 1,98; 95% ДИ 1,31–3,00 против aRR 1,19; 95% ДИ 1,00–1,42). Однако исследование имело ограниченные возможности для разделения внутриутробных эффектов и возможного генетического и постнатального семейного влияния. Не исключена некоторая ошибочная классификация ВПС, которая, вероятно, смещала бы ассоциацию к нулю.

Выводы: В этом популяционном исследовании материнский ВПС был связан с уязвимостью развития ребенка к началу школьного обучения. Хотя для уточнения механизмов нужны дальнейшие исследования, более тщательное клиническое наблюдение и индивидуализированная поддержка женщин репродуктивного возраста с ВПС могут снизить риск нарушений развития у их детей.