Травма предательства и психическое здоровье взрослых: роль ментализации и диссоциации

Введение: Травма, пережитая на разных этапах жизни, связана с широким спектром неблагоприятных последствий для психического здоровья. Однако психологические механизмы, связывающие травму предательства с последующей психопатологией, изучены недостаточно.

Цель: В этом поперечном исследовании изучали связь травмы предательства, пережитой в детстве и во взрослом возрасте, с психопатологией у взрослых — в частности, с депрессивными симптомами и уровнем функционирования личности в рамках дименсиональной модели расстройств личности. Проверялась модель путей, позволяющая оценить прямые и опосредованные связи между травмой предательства на разных этапах развития и психопатологией во взрослом возрасте через диссоциацию и гипоментализацию.

Участники: В исследование включили 209 взрослых (61% женщин; возраст 18–45 лет; средний возраст — 29,7 года, стандартное отклонение — 7,88), набранных в Польше в общей популяции и клинических учреждениях.

Методы: Участники заполнили валидированные опросники для оценки травмы предательства, депрессивных симптомов, функционирования личности (модель МКБ-11), диссоциации и ментализации. Для оценки прямых и опосредованных связей провели анализ путей с параллельной медиацией, используя оценивание Саторра—Бентлера и 5000 бутстрэп-выборок.

Результаты: Травма предательства как в детстве, так и во взрослом возрасте была статистически значимо связана с депрессивными симптомами и тяжестью расстройств личности через диссоциацию и гипоментализацию [χ²(6) = 13,68; p = 0,033; CFI = 0,989; TLI = 0,931; RMSEA = 0,078; SRMR = 0,038]. После включения психологических процессов в модель значимых прямых эффектов не выявлено. Во всех моделях опосредованная связь с ментализацией была сильнее, чем с диссоциацией. Общий эффект травмы предательства во взрослом возрасте на депрессивные симптомы был выше, чем эффект детской травмы (β = 0,30; p < 0,001 и β = 0,17; p = 0,043 соответственно), тогда как эффекты на психопатологию личности были сопоставимы (β = 0,21; p = 0,006 для травмы во взрослом возрасте и β = 0,22; p = 0,008 для детской травмы). Для травмы во взрослом возрасте и тяжести расстройств личности прямая связь была слабой и статистически незначимой (β = −0,06), тогда как опосредованные эффекты через диссоциацию (β = 0,11) и ментализацию (β = 0,16) были положительными, что обеспечило положительный общий эффект.

Выводы: Полученные данные указывают на то, что связь между травмой предательства и психопатологией во взрослом возрасте лучше объясняется сочетанием психологических процессов, а не прямым воздействием травмы. В частности, гипоментализация, по-видимому, является ключевым трансдиагностическим механизмом, связывающим межличностную травму на разных этапах развития с расстройствами настроения и личности.