Риск смерти среди женщин с предменструальными расстройствами в Швеции

Значимость: Предменструальные расстройства (ПМР) ухудшают качество жизни миллионов женщин во всем мире, однако данные об их долгосрочных последствиях ограничены, а риск смерти ранее не изучался.

Цель: Оценить связь ПМР с общей смертностью и смертностью от отдельных причин.

Методы: В этом общенациональном популяционном сопоставленном когортном исследовании использовали данные популяционных и медицинских регистров Швеции. В исследование включили женщин репродуктивного возраста, которым впервые диагностировали ПМР в период с 1 января 2001 года по 31 декабря 2018 года. Анализ данных проводили с сентября 2022 года по апрель 2023 года.

Факторы воздействия: ПМР выявляли по диагнозам, установленным при стационарном и амбулаторном лечении, а также по данным об отпуске лекарственных препаратов.

Основные оцениваемые исходы и методы: Даты смерти и основные причины смерти определяли по Национальному регистру причин смерти. Для оценки отношений рисков (HR) смерти от всех причин и отдельных причин (например, от естественных или неестественных причин, в результате самоубийства или сердечно-сосудистых событий) применяли условную регрессию Кокса с поправкой на возраст, социально-экономический статус, соматические и психические сопутствующие заболевания; в отдельном анализе сиблингов модели также корректировали по всем факторам, общим для сестер.

Результаты: В исследование включили 67 748 женщин с клинически диагностированными ПМР и 338 740 сопоставимых женщин без ПМР — всего 406 488 участниц. Средний возраст на момент постановки диагноза ПМР составлял 35,8 года (стандартное отклонение 8,2 года). За средний период наблюдения 6,2 года (стандартное отклонение 4,6 года; диапазон 1–18 лет) среди женщин с ПМР зарегистрировали 367 смертей (8,4 случая на 10 000 человеко-лет; 95% ДИ 7,6–9,3), а среди женщин без ПМР — 1958 смертей (9,1 случая на 10 000 человеко-лет; 95% ДИ 8,7–9,6). По сравнению с женщинами без ПМР у женщин с ПМР был повышен риск смерти от неестественных причин (HR 1,59; 95% ДИ 1,25–2,04), особенно в результате самоубийства (HR 1,92; 95% ДИ 1,43–2,60), однако общей повышенной смертности не отмечалось (скорректированный HR 0,91; 95% ДИ 0,82–1,02). Важно, что у женщин, которым диагноз поставили до 25 лет, была выше общая смертность (HR 2,51; 95% ДИ 1,42–4,42), а также смертность в результате самоубийства (HR 3,84; 95% ДИ 1,18–12,45) и от естественных причин (HR 2,59; 95% ДИ 1,21–5,54).

Выводы и значимость: Результаты этого сопоставленного когортного исследования свидетельствуют о том, что у женщин с ПМР в целом не повышен риск преждевременной смерти. Однако риск был выше среди молодых женщин и в отношении смерти в результате самоубийства. Это подтверждает необходимость тщательного наблюдения за молодыми пациентками и разработки стратегий профилактики самоубийств для всех женщин с ПМР.