Принятие вакцинации против ВПЧ и отношение к ней у женщин, проходящих лечение по поводу цервикальной интраэпителиальной неоплазии: нарративный обзор на основе доказательных данных

ВПЧ высокого онкогенного риска, включая типы 16 и 18, является доказанной причиной цервикальной интраэпителиальной неоплазии (ЦИН) и инвазивного рака шейки матки. Хотя профилактическая вакцинация высокоэффективна для предотвращения повторного заражения после лечения уже имеющегося заболевания, среди женщин с ЦИН её проводят нерегулярно. В настоящем обзоре обобщены современные данные о принятии вакцинации против ВПЧ, осведомлённости о ней и отношении к ней у женщин после диагностики или лечения ЦИН.

Методы: Проведён нарративный анализ публикаций за 2010–2025 годы, найденных в базах PubMed, Scopus и Google Scholar. Рассматривались исследования с опросами, в которых оценивали отношение к вакцинации после ЦИН, восприятие риска и поведенческие факторы.

Результаты: Уровень принятия вакцинации на разных континентах варьировал от 20 до 95%. Наиболее высокие показатели (≥80%) отмечены в Европе и Океании, несколько ниже (60–80%) — в Северной Америке; на них влияли стоимость вакцинации, заблуждения и социокультурная стигматизация. В Европе и Океании с высоким уровнем принятия вакцинации устойчиво связаны несколько особенностей системы здравоохранения: всеобщая государственная оплата вакцинации против ВПЧ и системы напоминаний и вызова пациентов, интегрированные в электронные медицинские карты. В этих регионах особое значение имеет рекомендация медицинского работника, поскольку после лечения ЦИН предусмотрено последующее наблюдение. Массовое информирование о ВПЧ, проводимое в рамках программ скрининга рака шейки матки, повышает исходный уровень знаний и положительное отношение к вакцинации. В странах Азии и Африки низкую осведомлённость о заболеваниях, связанных с ВПЧ, и программах вакцинации (20–70%) можно объяснить, в частности, опасениями по поводу влияния вакцины на фертильность. В Азии низкие показатели осведомлённости и принятия вакцинации связаны также с укоренившейся социальной стигматизацией: опасениями, что женщину сочтут распущенной, неловкостью из-за заболеваний, передаваемых половым путём, и возможным неприятием со стороны партнёра или его родственников. В некоторых регионах вакцинация против ВПЧ может восприниматься как признак неверности, что создаёт напряжённость в семьях замужних женщин. Недоверие общества усилили и события прошлого, в том числе приостановка активных рекомендаций по вакцинации против ВПЧ в Японии в 2013 году. Принятию вакцинации также мешают многочисленные мифы о бесплодии и нарушениях менструального цикла. Ключевыми факторами принятия вакцинации были рекомендация врача, недостаточная осведомлённость о связи ВПЧ с ЦИН и убеждение, что после лечения вакцинация не нужна.

Выводы: Принятие вакцинации против ВПЧ женщинами после ЦИН зависит от уровня образования, устройства системы здравоохранения и социокультурных факторов. Включение консультирования по вакцинации против ВПЧ, основанного на доказательных данных, в последующее наблюдение после биопсии может повысить её принятие и помочь предотвратить рецидивы поражений высокой степени.