Предикторы злокачественности и риск ложноотрицательной цитологии при крупных (≥ 3 см) узлах щитовидной железы: данные одноцентровой когорты пациентов после тиреоидэктомии

Введение: Вопрос о том, снижает ли размер узла надёжность цитологического исследования, остаётся спорным при ведении пациентов с крупными узлами щитовидной железы. В этом исследовании оценивали распространённость злокачественных опухолей, их предикторы и риск ложноотрицательной цитологии в хирургической когорте, обогащённой узлами размером ≥ 3 см.

Методы: Проведён ретроспективный анализ данных 285 пациентов, перенёсших тиреоидэктомию в 2018–2024 годах, у которых имелся доминирующий узел размером ≥ 3 см. Каждый пациент представлял собой отдельную единицу анализа. Оценивали частоту злокачественных опухолей, клинические и визуализационные предикторы, а также риск ложноотрицательных результатов среди узлов с доброкачественной цитологией (Bethesda II). Из медицинской документации извлекали демографические, биохимические и ультразвуковые данные, включая размер и состав узла, категорию EU-TIRADS и наличие подозрительной лимфаденопатии. Для выявления независимых предикторов злокачественности и факторов, связанных с ложноотрицательными результатами, применяли многофакторную логистическую регрессию с бутстрэп-валидацией.

Результаты: В этой когорте пациентов после тиреоидэктомии доля злокачественных опухолей составила 13,3% (38 из 285), преимущественно за счёт папиллярного рака. Независимыми предикторами были категории EU-TIRADS 4–5 (отношение шансов 7,6) и подозрительная лимфаденопатия (отношение шансов 6,0); размер ≥ 4 см (отношение шансов 2,6) и солидное строение (отношение шансов 3,3) имели менее выраженное влияние. Среди 111 узлов с цитологией Bethesda II после операции злокачественная опухоль была выявлена в пяти случаях (4,5%), причём все они относились к узлам размером ≥ 4 см (7,5% против 0%; p = 0,023). Дополнительный анализ случаев ложноотрицательной цитологии позволил предположить, что кистозные и инфильтративные признаки могли способствовать ограничениям забора материала. Размер узла умеренно коррелировал с вероятностью ложноотрицательного результата (AUC 0,75).

Выводы: В этой хирургически отобранной когорте крупных узлов щитовидной железы ультразвуковой риск, подозрительная лимфаденопатия и клинический контекст лучше предсказывали злокачественность, чем один лишь размер узла. Даже при доброкачественной цитологии узлы размером ≥ 4 см с признаками повышенного риска по данным визуализации или структурными особенностями могут требовать повторной или прицельной тонкоигольной аспирационной биопсии, трепан-биопсии или хирургического лечения, тогда как при менее рискованных фенотипах возможно динамическое наблюдение. Эти результаты поддерживают стратификацию риска с учётом состояния лимфоузлов, а не хирургическое лечение крупных узлов исключительно на основании их размера, однако экстраполировать их на все крупные узлы в общей популяции следует с осторожностью.