Анализ клинического профиля и потенциальных биомаркеров для дифференциации идиопатического ангиоотёка, наследственного ангиоотёка и ангиоотёка, опосредованного тучными клетками

Цель: Идиопатический ангиоотёк (AE-UN) представляет собой неоднородную клиническую категорию, устанавливаемую методом исключения, а не отдельное заболевание. Клинические характеристики и потенциальные исследовательские маркеры у пациентов, которых в настоящее время относят к категории AE-UN, изучены недостаточно. Целью исследования была оценка клинических признаков и лабораторных медиаторов в отобранной когорте пациентов, соответствующих современному диагностическому определению AE-UN.

Методы: Сравнили 16 пациентов с AE-UN, классифицированных с помощью пошагового диагностического подхода, с 20 пациентами с наследственным ангиоотёком (HAE), 20 пациентами с ангиоотёком, опосредованным тучными клетками (AE-MC), и 24 здоровыми участниками контрольной группы. Для классификации AE-MC требовались рецидивирующий ангиоотёк с волдырями или без них, нормальные уровни C4 и ингибитора C1, а также убедительный клинический ответ на терапию, направленную на тучные клетки, включая H1-антигистаминные препараты в дозах до четырёхкратной стандартной при наличии клинических показаний, глюкокортикостероиды или омализумаб в стандартной дозе (4–6 месяцев). Пациентов, у которых такой ответ отсутствовал и не были подтверждены HAE, лекарственно-индуцированный ангиоотёк или другие известные причины, классифицировали как AE-UN. Анализировали исходные характеристики, лечение и лабораторные показатели, включая сывороточные маркеры воспаления, эндотелиальной дисфункции и сериновых протеаз, определённые методом ИФА (ELISA).

Результаты: Продолжительность заболевания при AE-UN была меньше, чем при AE-MC и HAE (2,26 против 3,02 против 15,78; p < 0,0001), однако относительно более высокая частота жизнеугрожающих приступов отмечалась при AE-UN, чем при AE-MC (25% против 10%). При этом отёк лица чаще всего наблюдался при AE-UN (68,75%). Значимых различий по возрасту и полу между всеми подтипами ангиоотёка не выявлено. Уровни IgG4 были выше при AE-UN, чем в других группах ангиоотёка; различие с HAE было статистически значимым (p = 0,049). Кроме того, уровни Ang-1, Ang-2 и Tie-2 были значительно выше во всех группах пациентов с ангиоотёком, чем в контрольной группе. Напротив, соотношение Ang-2/Ang-1 у пациентов с ангиоотёком было ниже. Примечательно, что концентрация белка активации фибробластов (FAP) при AE-UN была значительно ниже, чем при AE-MC и HAE, тогда как различия по уровням tPA и PLA2G7 не достигали статистической значимости ни по сравнению с контрольной группой, ни между подтипами ангиоотёка.

Выводы: Более низкий уровень FAP может быть потенциальным исследовательским биомаркером в данной отобранной когорте пациентов с AE-UN, но не диагностическим маркером однородного заболевания. Уровни Ang-1, Ang-2 и Tie-2 были повышены во всех группах пациентов с ангиоотёком. Из-за небольшого размера выборки, устанавливаемого методом исключения характера AE-UN и возможности пересмотра диагноза эти результаты следует рассматривать как формирующие гипотезу.