Нарушение углеводного обмена в послеродовом периоде после раннего гестационного сахарного диабета

Введение: У пациенток с гестационным сахарным диабетом риск развития сахарного диабета 2-го типа или нарушения толерантности к глюкозе в послеродовом периоде выше, чем у женщин без сахарного диабета.

Цель: Оценить связь между ранним гестационным сахарным диабетом и послеродовой дисгликемией по сравнению с гестационным сахарным диабетом, выявленным при рутинном скрининге, в когорте пациенток с ожирением.

Дизайн исследования: Выполнен вторичный анализ рандомизированного контролируемого исследования у пациенток с ожирением и одноплодной, неосложненной беременностью, в котором сравнивали ранний скрининг на гестационный сахарный диабет на сроке 14–20 недель беременности с рутинным скринингом на сроке 24–28 недель. В этот анализ включали пациенток, у которых гестационный сахарный диабет был диагностирован в основном центре исследования. Первичной конечной точкой была послеродовая дисгликемия, определяемая как любое отклонение по результатам 2-часового перорального глюкозотолерантного теста через 6 недель после родов или клинический диагноз, основанный на гипергликемии, требующей фармакотерапии после родов, при отсроченном проведении теста толерантности к глюкозе. Материнские характеристики и исходы сравнивали в двустороннем анализе, а с помощью логистической регрессии оценивали связь между ранним гестационным сахарным диабетом и послеродовой дисгликемией.

Результаты: Из 119 пациенток, включенных в анализ, 30 получили диагноз при скрининге на сроке менее 20 недель беременности, а 89 — на сроке 24–28 недель. В целом исходные характеристики пациенток были сходными. У пациенток с ранним гестационным сахарным диабетом послеродовая дисгликемия встречалась чаще, чем у пациенток с гестационным сахарным диабетом, диагностированным при рутинном скрининге (36,7% против 14,6%; отношение шансов 3,38; 95% доверительный интервал 1,31–8,73). Большинство пациенток с ранним гестационным сахарным диабетом и послеродовой дисгликемией были диагностированы клинически (n=7/11), тогда как среди пациенток с гестационным сахарным диабетом, установленным при рутинном обследовании, клинически не была диагностирована ни одна. У всех (100%) пациенток с ранним гестационным сахарным диабетом, завершивших послеродовой глюкозотолерантный тест, выявлялась дисгликемия, тогда как среди пациенток с гестационным сахарным диабетом, диагностированным при рутинном скрининге, — только у 45%. Доля пациенток, явившихся на послеродовой осмотр, и сроки наблюдения были сходными в обеих группах. Частота завершения послеродового глюкозотолерантного теста была низкой, но также не различалась между группами.

Выводы: Хотя завершение послеродового глюкозотолерантного теста остается низким, у пациенток с гестационным сахарным диабетом до 20 недель беременности, по-видимому, риск послеродовой дисгликемии выше, чем у пациенток с гестационным сахарным диабетом, выявленным при рутинном скрининге, в когорте пациенток с ожирением. Для подтверждения этих данных необходимы более крупные исследования, однако послеродовое наблюдение и тестирование на сахарный диабет могут иметь еще большее значение для улучшения долгосрочного здоровья пациенток с ранним гестационным сахарным диабетом.