Эпидемиология расстройств пищевого поведения: распространенность в популяции, бремя болезней и качество жизни для формирования государственной политики в Австралии — экспресс-обзор

Введение: За последние 20 лет существенно расширились представления об эпидемиологии и влиянии расстройств пищевого поведения на здоровье. Эта тема была включена в число семи ключевых направлений Национальной стратегии Австралии в области исследований и внедрения достижений по расстройствам пищевого поведения на 2021–2031 годы, разработанной по поручению правительства Австралии, поскольку новые исследования указывали на рост распространенности расстройств пищевого поведения и увеличение бремени заболеваний. Целью настоящего обзора было более полно изучить глобальную эпидемиологию и последствия расстройств пищевого поведения для принятия решений в сфере государственной политики.

Методы: С использованием методологии систематического экспресс-обзора был проведён поиск рецензируемых исследований, опубликованных в 2009–2021 годах, в базах данных ScienceDirect, PubMed и Medline (Ovid). В консультации с экспертами в этой области были разработаны чёткие критерии включения. Проведён целенаправленный отбор публикаций с преимущественным включением доказательств более высокого уровня — метаанализов, систематических обзоров и крупных эпидемиологических исследований; данные были обобщены и подвергнуты описательному анализу.

Результаты: Критериям включения соответствовали 135 исследований (N = 1324). Оценки распространенности значительно различались. Глобальная распространенность любого расстройства пищевого поведения в течение жизни составляла от 0,74 до 2,2% у мужчин и от 2,58 до 8,4% у женщин. В Австралии трёхмесячная распространенность широко определяемых расстройств пищевого поведения среди женщин составляла около 16%. Расстройства пищевого поведения, по-видимому, чаще встречались у детей старшего возраста, подростков и молодых людей, особенно у женщин (в Австралии: расстройства пищевого поведения — около 22,2%, нарушения пищевого поведения — около 25,7%). Данных о лицах с различной сексуальной ориентацией и гендерной идентичностью (ЛГБТКИ+), особенно о мужчинах, было мало; при этом у мужчин из этих групп распространенность была в шесть раз выше, чем в общей популяции мужчин, а влияние заболевания — более выраженным. Аналогично, ограниченные данные о коренных австралийцах (аборигенах и жителях островов Торресова пролива) указывают на сопоставимые показатели распространенности с некоренными жителями Австралии. Исследований распространенности, специально посвящённых лицам, принадлежащим к культурно и языково разнообразным группам, не выявлено. Глобальное бремя любого расстройства пищевого поведения составляло 43,4 стандартизованных по возрасту года жизни, скорректированных по нетрудоспособности, на 100 000 населения; в период с 2007 по 2017 год этот показатель увеличился на 9,4%. Совокупные экономические потери Австралии, обусловленные потерей лет жизни вследствие инвалидности и смерти, оценивались в 84 млрд долларов, а ежегодные потери заработка — примерно в 1,646 млрд долларов.

Выводы: Нет сомнений, что распространенность расстройств пищевого поведения и их влияние на здоровье увеличиваются, особенно среди уязвимых групп, недостаточно изученных в исследованиях. Значительная часть доказательств получена в выборках, включавших только женщин, а также в западных странах с высоким уровнем дохода, где доступ к специализированной помощи более широк. В будущих исследованиях необходимо использовать более репрезентативные выборки. Требуется срочно совершенствовать эпидемиологические методы, чтобы лучше изучать динамику этих сложных заболеваний и на этой основе разрабатывать политику в сфере здравоохранения и систему оказания помощи.