Цитокиновые штормы при COVID-19, гемофагоцитарном лимфогистиоцитозе и терапии CAR-T

Значимость: Цитокиновый шторм (ЦШ) — гипервоспалительный синдром, вызывающий полиорганную дисфункцию и высокую летальность, особенно у пациентов со злокачественными гематологическими новообразованиями. К его триггерам относятся гемофагоцитарный лимфогистиоцитоз, ассоциированный со злокачественным новообразованием (MN-HLH), синдром высвобождения цитокинов после терапии химерными антигенными рецепторами Т-клеток (CAR-T CRS) и COVID-19, однако лежащие в основе воспаления механизмы и их влияние на исходы изучены недостаточно.

Цель: Охарактеризовать воспалительные профили, свойственные различным этиологиям ЦШ, и их связь с клиническими исходами.

Дизайн, место проведения и участники: Ретроспективное когортное исследование проведено в онкологическом центре имени М. Д. Андерсона в Хьюстоне, штат Техас, с 1 марта 2020 года по 20 ноября 2022 года с использованием облачной платформы Syntropy Foundry. В исследование включали пациентов со злокачественными гематологическими новообразованиями, у которых развился ЦШ вследствие COVID-19 (COVID-CS), MN-HLH или синдрома высвобождения цитокинов после терапии CAR-T (CAR-T CRS).

Воздействие: Критерии диагностики ЦШ при COVID-19 разработали на основании резкого повышения уровней маркеров воспаления — интерлейкина-6, С-реактивного белка и ферритина. Диагностику MN-HLH и CAR-T CRS проводили в соответствии с действующими рекомендациями.

Основные исходы и методы оценки: В трех когортах сравнивали уровни цитокинов, клинические характеристики и показатели выживаемости; анализировали маркеры воспаления, продолжительность выживания и ключевые факторы, связанные с выживаемостью, по результатам однофакторного и многофакторного анализа.

Результаты: Критериям включения соответствовал 671 пациент: у 220 (33%) был CAR-T CRS, у 227 (34%) — ЦШ при COVID-19, у 224 (33%) — MN-HLH. Большинство пациентов составляли мужчины (435 [65%]); 461 (69%) пациент были белыми. Между когортами выявлены значимые различия по медианному возрасту (CAR-T CRS — 63 года [межквартильный размах 54–71]; COVID-CS — 63 года [52–72]; MN-HLH — 55 лет [41–65]; P < 0,001), числу дней госпитализации и типу основного онкологического заболевания. Уровни цитокинов и показатели выживаемости существенно различались: в когорте MN-HLH отмечались наиболее высокие уровни маркеров воспаления (например, медианный уровень TNF-α — 105 пг/мл [межквартильный размах 38–201] при MN-HLH против 23 пг/мл [17–42] при COVID-CS), а также наиболее низкие уровни фибриногена и альбумина. В когорте CAR-T CRS продолжительность выживания была значительно больше, чем в когорте COVID-CS (отношение рисков [ОР] 2,93; 95% ДИ 1,95–4,41) и когорте MN-HLH (ОР 8,12; 95% ДИ 5,51–12,00). Кластерный анализ выявил сходные профили при COVID-CS и CAR-T CRS, тогда как MN-HLH сформировал отдельный кластер.

Выводы и значимость: В каждой когорте синдромов ЦШ выявлены особые иммунные ответы. Различия в клинических проявлениях и исходах, связанные с этиологией ЦШ, подчеркивают важность ранней диагностики и своевременного лечения.