Сравнение детей с фенотипом биологически неактивного гормона роста, родившихся малыми для гестационного возраста, и детей с идиопатической низкорослостью

Введение: Низкорослость может быть обусловлена множеством причин, в том числе редкими нарушениями функции гормона роста (ГР). Биологически неактивный ГР — это фенотип, при котором гормон распознаётся иммунологическими методами, но не обладает биологической активностью. Его не следует рассматривать как отдельное показание к лечению: это выделяемая подгруппа среди детей, получающих рекомбинантный гормон роста (rhGH). Цель исследования — сравнить ответ на лечение rhGH у детей с биологически неактивным ГР, родившихся малыми для гестационного возраста (SGA), и детей с идиопатической низкорослостью (ISS).

Методы: В ретроспективном одноцентровом исследовании проанализировали медицинские карты детей с низкорослостью (z-оценка роста ≤ −2), нормальным пиковым уровнем ГР (≥10 нг/мл) при стимуляционных пробах с клонидином или L-допой и анамнезом лечения rhGH. Из исследования исключали пациентов с хроническими заболеваниями, недостаточным питанием, синдромальными или эндокринными нарушениями, сахарным диабетом, метаболическими заболеваниями, анемией, а также получавших ранее лечение для подавления полового созревания. В анализ включали пациентов, соответствовавших критериям групп биологически неактивного ГР, SGA или ISS.

Статистический анализ: Данные анализировали с помощью IBM SPSS Statistics 22.0, применяя параметрические и непараметрические критерии с поправкой Бонферрони. Уровень статистической значимости составлял p < 0,05.

Результаты: Из 170 обследованных пациентов критериям анализа соответствовали 109: 8 — с биологически неактивным ГР, 27 — родившихся малыми для гестационного возраста и 74 — с идиопатической низкорослостью. Исходные уровни инсулиноподобного фактора роста 1 (IGF-1) и белка 3, связывающего инсулиноподобный фактор роста (IGFBP-3), в группе биологически неактивного ГР были значительно ниже, чем в группах SGA и ISS (p < 0,001). На фоне терапии rhGH у этих пациентов отмечался наибольший прирост скорости роста и z-оценки роста, несмотря на сопоставимые дозы ГР и меньшую долю пациентов в пубертатном периоде. К моменту достижения конечного роста все пациенты с биологически неактивным ГР имели нормальный рост, большинство превысили целевой рост; среди пациентов групп SGA и ISS целевого генетического потенциала достигли меньше.

Выводы: Дети с биологически неактивным ГР составляют биологически отличающуюся подгруппу пациентов с низкорослостью без дефицита ГР и выраженным ответом на лечение. Эти результаты подчёркивают диагностическую ценность теста генерации IGF-1 в данной ситуации. Для уточнения диагностических критериев и разработки международных рекомендаций необходимы дальнейшие многоцентровые исследования с генетическим подтверждением и оценкой биологической активности.