Связь между социально-экономическим статусом и ответом на лечение ожирения у детей, основанное на коррекции пищевого поведения и образа жизни, в Германии и Швеции: многолетнее наблюдательное исследование двух когорт

Введение: Неясно, влияет ли социально-экономический статус (СЭС) на ответ на лечение ожирения у детей. Целью исследования было оценить связь между СЭС и ответом на лечение детского ожирения, основанное на коррекции пищевого поведения и образа жизни, в течение 3 лет в двух европейских странах.

Методы и результаты: В исследовании двух когорт использовали данные Шведского регистра лечения ожирения у детей (BORIS) и Немецко-Австро-Швейцарского регистра пациентов с ожирением (APV). СЭС разделяли на квинтили, используя в Швеции совокупный индекс на основе индивидуальных показателей, а в Германии — индекс на уровне территории. Ответ на лечение оценивали по изменению стандартного отклонения индекса массы тела (BMI SDS) с помощью линейных моделей смешанных эффектов, по ремиссии ожирения — с помощью регрессии Кокса, а по прекращению лечения в течение 6 месяцев — с помощью логистической регрессии со смешанными эффектами. Анализы стратифицировали по странам и корректировали по полу, исходному классу ожирения, возрастной группе и миграционному происхождению. Среди 45 804 детей с ожирением, получавших лечение, основанное на коррекции пищевого поведения и образа жизни, 31 293 (18 588 в Швеции и 12 705 в Германии) получали лечение не менее 6 месяцев. В обеих странах более высокий исходный BMI SDS был связан с более низким СЭС, p<0,001. Связь между СЭС и изменением BMI SDS различалась между странами. В Швеции СЭС не был связан с изменением BMI SDS во времени (p=0,143). В Германии более высокий СЭС был связан с более выраженным снижением BMI SDS (p<0,001); наибольшее уменьшение наблюдали в самом высоком квинтиле СЭС через 2 года лечения: -0,36 (95% ДИ [-0,38; -0,34]), с сохранением эффекта через 3 года (-0,34; 95% ДИ [-0,38; -0,29]). Разница в снижении BMI SDS между самым высоким и самым низким квинтилями СЭС была максимальной через 2 года: -0,12 (95% ДИ [-0,13; -0,12]) по сравнению с 3 годами: -0,05 (95% ДИ [-0,07; -0,03]). Ремиссия ожирения демонстрировала социально-экономический градиент в обеих странах: скорректированная вероятность была выше в самом высоком по сравнению с самым низким квинтилем СЭС (Швеция: 0,49 против 0,37; Германия: 0,53 против 0,45), что соответствовало отношению частот 1,63 (95% ДИ [1,44; 1,86]; p<0,001) и 1,35 (95% ДИ [1,22; 1,50]; p<0,001) соответственно. Прекращение лечения также различалось по странам. В Германии более высокий СЭС по сравнению с самым низким был связан с меньшими шансами прекращения лечения: ОШ 0,82 (95% ДИ [0,74; 0,90]; p<0,001), тогда как в Швеции такой связи не было. Нельзя исключить остаточное смешение из-за недоступных клинических и семейных характеристик.

Выводы: СЭС был связан с исходами лечения детского ожирения, но характер этой связи различался между странами. Хотя социально-экономический градиент в ремиссии наблюдался в обеих странах, неравенство в снижении BMI SDS и прекращении лечения выявлялось только в Германии, что указывает на возможную роль как различий в измерении, так и контекстуальных факторов.