Рак молочной железы и рак яичников у женщин, проходящих тестирование на BRCA1 и BRCA2

Значимость: Патогенные варианты в генах BRCA1 и BRCA2 существенно повышают риск рака молочной железы и рака яичников, однако риск у женщин, проходящих тестирование, особенно при выявлении вариантов неопределённого клинического значения (VUS) или отрицательном результате, остаётся недостаточно изученным.

Цель: Оценить кумулятивную заболеваемость раком молочной железы и раком яичников в течение жизни у женщин, проходящих тестирование на BRCA1 или BRCA2, при всех возможных результатах теста, а также изучить модифицирующее влияние семейного анамнеза.

Методы: Ретроспективное когортное исследование проведено в рамках исследования What Comes Next Cohort Study — близкой к популяционной когорты в провинции Онтарио, Канада, сформированной путём объединения данных административных баз. Женщин, прошедших тестирование на BRCA1 или BRCA2 в 2007–2016 годах, сопоставляли в соотношении 1:5 с женщинами из общей популяции. Наблюдение продолжалось до сентября 2024 года. Анализ данных проводили с мая по декабрь 2025 года.

Основные оцениваемые исходы: Кумулятивная заболеваемость раком молочной железы и раком яичников к 80 годам в зависимости от результата генетического тестирования и семейного анамнеза.

Результаты: Из 15 986 участниц когорты What Comes Next Cohort Study 6966 женщин, соответствовавших критериям анализа рака молочной железы (медианный возраст [межквартильный размах] 49 [38–60] лет), были сопоставлены с 34 830 женщинами из общей популяции, а 13 276 женщин, соответствовавших критериям анализа рака яичников (медианный возраст 51 [41–61] год), — с 66 380 женщинами из общей популяции. Кумулятивная заболеваемость раком молочной железы к 80 годам составила 62,1% (95% ДИ 52,2–69,9%) у носительниц патогенных вариантов BRCA1 и 66,1% (95% ДИ 57,5–72,9%) у носительниц патогенных вариантов BRCA2 по сравнению с 12,0% (95% ДИ 11,2–12,8%) в общей популяции; соответствующая заболеваемость раком яичников составила 56,0% (95% ДИ 40,0–67,7%) у носительниц патогенных вариантов BRCA1 и 29,3% (95% ДИ 14,2–41,7%) у носительниц патогенных вариантов BRCA2 по сравнению с 1,5% (95% ДИ 1,3–1,7%) в общей популяции. Семейный анамнез модифицировал риск рака молочной железы: кумулятивная заболеваемость достигала 86,3% (95% ДИ 70,9–93,5%) у носительниц, имевших не менее двух родственниц первой степени родства с раком молочной железы, по сравнению с 55,8% (95% ДИ 45,4–64,2%) у носительниц без семейного анамнеза рака молочной железы. Среди женщин с патогенными вариантами семейный анамнез аналогичным образом модифицировал пожизненный риск рака яичников: он достигал 64,2% (95% ДИ 37,0–79,7%) у женщин с семейным анамнезом рака яичников и 38,2% (95% ДИ 25,8–48,4%) у женщин без такого анамнеза. У женщин с VUS и отрицательными результатами тестирования также был повышен пожизненный риск рака молочной железы — 31,2% (95% ДИ 19,2–41,4%) и 26,3% (95% ДИ 23,0–29,4%) соответственно, однако риск рака яичников не повышался. У женщин с отрицательным результатом на известный семейный вариант риски были сопоставимы с таковыми в общей популяции.

Выводы: В этой когортной исследовании женщин, прошедших тестирование на BRCA1 или BRCA2, пожизненный риск рака существенно различался в зависимости от результата теста и дополнительно определялся семейным анамнезом. Повышенный риск рака молочной железы у женщин с VUS или отрицательными результатами подчёркивает необходимость индивидуальной оценки риска и выбора тактики ведения не только на основании результатов генетического тестирования.