Саркопения как прогностический предиктор цирроза печени: многоцентровое исследование в Китае

Введение: Диагностические критерии саркопении для китайского населения не разработаны. Целью настоящего исследования было установить такие критерии на основании индекса скелетной мышечной массы на уровне третьего поясничного позвонка (L3-SMI) и оценить его прогностическую ценность в отношении исходов у китайских пациентов с циррозом печени.

Методы: В когорту 1 включили 911 человек, которым выполнили компьютерную томографию в двух центрах (394 мужчины и 417 женщин в возрасте 20–80 лет). Данные участников моложе 60 лет (365 мужчин и 296 женщин) использовали для определения референсных интервалов L3-SMI и факторов, влияющих на этот показатель. Когорта 2 состояла из 480 пациентов (286 мужчин и 184 женщины) из трёх центров; их данные использовали для изучения распространённости саркопении и оценки прогностической ценности L3-SMI в отношении выживаемости и осложнений цирроза печени.

Результаты: Наибольшее влияние на L3-SMI оказывали возраст и пол (p < 0,001). Значения L3-SMI были значительно выше у мужчин, чем у женщин (52,94 ± 8,41 против 38,91 ± 5,65 см²/м²; p < 0,001), и резко снижались у участников в возрасте 60 лет и старше. На основании значения среднего показателя минус 1,28 стандартного отклонения у взрослых моложе 60 лет пороговое значение L3-SMI для диагностики саркопении составило 44,77 см²/м² у мужчин и 32,50 см²/м² у женщин. При использовании этих значений саркопения была диагностирована у 22,5% пациентов с циррозом печени (у 28,7% мужчин и 11,9% женщин). По сравнению с пациентами без саркопении у пациентов с саркопенией были ниже индекс массы тела (21,28 ± 3,01 против 24,09 ± 3,39 кг/м²; p < 0,001) и концентрация альбумина в сыворотке крови (31,54 ± 5,93 против 32,93 ± 5,95 г/л; p = 0,032), продолжительнее протромбиновое время (16,39 ± 3,05 против 15,71 ± 3,20 с; p = 0,049), выше концентрация общего билирубина (41,33 ± 57,38 против 32,52 ± 31,48 мкмоль/л; p = 0,039), тяжелее нарушение функции печени (балл по шкале Child–Pugh: 8,05 ± 2,11 против 7,32 ± 2,05; p = 0,001), а также выше частота осложнений цирроза (81,82% против 62,24%; p < 0,001) и смертность (30,68% против 11,22%; p < 0,001). Общая выживаемость была значительно ниже в группе саркопении (относительный риск [ОР] 2,643; 95% доверительный интервал [ДИ] 1,646–4,244; p < 0,001); кроме того, в этой группе была выше кумулятивная частота асцита (ОР 1,827; 95% ДИ 1,259–2,651; p = 0,002), спонтанного бактериального перитонита (ОР 3,331; 95% ДИ 1,404–7,903; p = 0,006), печёночной энцефалопатии (ОР 1,962; 95% ДИ 1,070–3,600; p = 0,029) и варикозного расширения вен верхних отделов желудочно-кишечного тракта (ОР 2,138; 95% ДИ 1,319–3,466; p = 0,002). При анализе подгрупп саркопения сокращала выживаемость пациентов с баллом по шкале Model for End-Stage Liver Disease более 14 (ОР 4,310; 95% ДИ 2,091–8,882; p < 0,001) или классом C по Child–Pugh (ОР 3,081; 95% ДИ 1,516–6,260; p = 0,002).

Выводы: Саркопения часто сопутствует циррозу печени и может использоваться для прогнозирования осложнений цирроза и исхода заболевания.