Связь профиля оксилипинов до и после приема длинноцепочечных n-3 ПНЖК с показателями скелетных мышц у пожилых людей с риском саркопении

Введение: Оксилипины образуются в организме при окислении длинноцепочечных полиненасыщенных жирных кислот (ПНЖК). Многие из них обладают высокой биологической активностью и, как полагают, играют ключевую роль в метаболизме длинноцепочечных ПНЖК. Однако связь оксилипинов с изменениями массы и функции скелетных мышц изучена недостаточно. Цель исследования — оценить связь профиля оксилипинов с показателями скелетных мышц у здоровых пожилых людей с риском саркопении и выяснить, меняется ли она при приеме длинноцепочечных n-3 ПНЖК.

Материалы и методы: В этом поисковом исследовании оценивали исходные корреляции между оксилипинами, образующимися из длинноцепочечных ПНЖК семейств n-3, n-6 и n-9, и показателями мышечной биологии. Концентрации 79 свободных (неэтерифицированных) оксилипинов в плазме крови определяли методом жидкостной хроматографии — масс-спектрометрии (LC-MS), а затем ретроспективно сопоставляли с фенотипическими показателями, полученными до вмешательства в исследовании NUTRIMAL (n=49). После оценки исходных связей возможный эффект приема длинноцепочечных n-3 ПНЖК или изоэнергетического контроля (смеси высокоолеинового подсолнечного и кукурузного масел) оценивали по корреляции между изменениями концентраций оксилипинов и показателей скелетных мышц. Также изучали связь между концентрациями оксилипинов до и после вмешательства и концентрациями исходных ПНЖК.

Результаты: На исходном уровне гидроксипроизводное мидовой кислоты (ПНЖК семейства n-9) 5-HETrE отрицательно коррелировало с индексом безжировой массы конечностей (ALMI; p=0,003; r=-0,41), индексом массы скелетных мышц (SMMI; p=0,001; r=-0,46), силой сжатия кисти (HGS; p<0,001; r=0,48) и силой изометрического разгибания колена (p<0,001; r=-0,48). Аналогично, гидроксипроизводные длинноцепочечных ПНЖК семейства n-6 отрицательно коррелировали с HGS (12-HETrE: p=0,002; r=-0,42; 5- и 11-HETE: p=0,006; r=-0,47 и p<0,001; r=-0,50 соответственно), временем стойки на одной ноге (12-HETrE: p=0,006; r=-0,39; 16-HETE: p=0,002; r=-0,43) и результатом теста пяти вставаний со стула (16-HETE: p=0,006; r=0,39), а также положительно коррелировали со скоростью ходьбы (12-HETrE: p=0,007; r=0,38; 16-HETE: p=0,006; r=0,39). Прием длинноцепочечных n-3 ПНЖК повышал концентрации оксилипинов, образующихся из эйкозапентаеновой (EPA) и докозагексаеновой (DHA) кислот, и снижал концентрации оксилипинов, образующихся из ПНЖК семейства n-6. Показатели массы и силы скелетных мышц значимо не менялись ни в группе приема длинноцепочечных n-3 ПНЖК, ни в группе плацебо. Изменения концентраций оксилипинов в плазме тесно коррелировали с изменениями концентраций исходных ПНЖК в мембранах эритроцитов, но не были связаны с изменениями показателей скелетных мышц.

Обсуждение и выводы: На исходном уровне содержание производного ПНЖК семейства n-9 (5-HETrE) и производных ПНЖК семейства n-6 (12-HETrE, 5-, 11- и 16-HETE), но не оксилипинов, образующихся из ПНЖК семейства n-3, было связано с неблагоприятными показателями состояния скелетных мышц, включая их массу и силу. Однако при сопоставлении относительных изменений между исходным и конечным измерениями эти корреляции не выявлялись. Для дальнейшей проверки исходных корреляций необходимо исследование в независимой когорте. Нужны дополнительные исследования других биологических механизмов, посредством которых длинноцепочечные n-3 ПНЖК могут влиять на мышечную биологию.