Латентный период после преждевременного дородового разрыва плодных оболочек до 34 недель гестации и его связь с перинатальными исходами: ретроспективное когортное исследование

Цель: Оценить связь между длительностью латентного периода и перинатальными исходами при беременностях, осложненных преждевременным дородовым разрывом плодных оболочек (ПДРПО) до 34 недель гестации, а также роль гестационного срока на момент ПДРПО и объема околоплодных вод.

Методы: В ретроспективное когортное исследование включили беременности с ПДРПО до 34 недель гестации, которые велись выжидательно в центре третичного уровня. Длительность латентного периода определяли как интервал от разрыва плодных оболочек до родоразрешения. С использованием методов анализа времени до события в зависимости от латентного периода анализировали составные неблагоприятные неонатальные и акушерские исходы. Для оценки независимых связей гестационного срока на момент ПДРПО и величины амниотического кармана с неблагоприятными акушерскими и неонатальными исходами использовали модели пропорциональных рисков Кокса.

Результаты: В итоговый анализ включили 278 беременностей. Длительность латентного периода была тесно связана с гестационным сроком на момент ПДРПО: по мере увеличения срока латентный период последовательно сокращался. Более крупные остаточные амниотические карманы независимо ассоциировались с более продолжительным латентным периодом. В моделях Кокса с учетом латентного периода гестационный срок на момент ПДРПО значимо ассоциировался как с неблагоприятными акушерскими, так и с составными неонатальными исходами. Напротив, сама длительность латентного периода и остаточный объем околоплодных вод после учета гестационного срока не были независимо связаны с неблагоприятными неонатальными исходами.

Выводы: При беременностях, осложненных ПДРПО до 34 недель гестации, гестационный срок на момент разрыва плодных оболочек является основным детерминантом длительности латентного периода и перинатальных исходов. Латентный период следует трактовать как явление, зависящее от гестационного возраста, а не как независимый предиктор неонатального риска, что поддерживает индивидуализированное выжидательное ведение с приоритетом пролонгирования беременности при балансе материнского риска.