Растительный тип питания и частота развития сахарного диабета 2 типа у мужчин и женщин в США: результаты трёх проспективных когортных исследований

Введение: Для снижения риска сахарного диабета 2 типа (СД2) рекомендуют растительный тип питания. Однако не все растительные продукты обязательно полезны. Мы изучили связь между общим растительным типом питания, а также его предположительно полезным и неполезным вариантами и частотой развития СД2 в трёх проспективных когортных исследованиях в США.

Методы и результаты: В исследование включили 69 949 женщин из Исследования здоровья медицинских сестёр (1984–2012), 90 239 женщин из Исследования здоровья медицинских сестёр 2 (1991–2011) и 40 539 мужчин из Исследования последующего наблюдения за медицинскими работниками (1986–2010); на исходном уровне у участников не было хронических заболеваний. Данные о питании собирали каждые 2–4 года с помощью полуколичественного опросника частоты потребления продуктов. На их основе рассчитывали общий индекс растительного типа питания (PDI): растительным продуктам присваивали положительные баллы, а продуктам животного происхождения (животным жирам, молочным продуктам, яйцам, рыбе и морепродуктам, птице и красному мясу, прочим продуктам животного происхождения) — баллы в обратном порядке. Также рассчитывали индекс полезного растительного типа питания (hPDI): положительные баллы присваивали полезным растительным продуктам (цельным злакам, фруктам, овощам, орехам, бобовым, растительным маслам, чаю и кофе), а менее полезным растительным продуктам (фруктовым сокам, подслащённым напиткам, очищенным злакам, картофелю, сладостям и десертам) и продуктам животного происхождения — баллы в обратном порядке. Наконец, рассчитывали индекс неполезного растительного типа питания (uPDI): положительные баллы присваивали менее полезным растительным продуктам, а полезным растительным продуктам и продуктам животного происхождения — баллы в обратном порядке. За 4 102 369 человеко-лет наблюдения зарегистрировано 16 162 новых случая СД2. В объединённом многофакторном анализе как PDI, так и hPDI были обратно связаны с риском СД2 (для PDI отношение рисков [ОР] при сравнении верхнего и нижнего децилей — 0,51; 95% доверительный интервал [ДИ] 0,47–0,55; p-тренд < 0,001; для hPDI — ОР 0,55; 95% ДИ 0,51–0,59; p-тренд < 0,001). Связь PDI с СД2 существенно ослабевала после дополнительной поправки на категории индекса массы тела (ИМТ): ОР 0,80; 95% ДИ 0,74–0,87; p-тренд < 0,001. Связь с hPDI при этом почти не менялась (ОР 0,66; 95% ДИ 0,61–0,72; p-тренд < 0,001). uPDI был прямо связан с СД2 и после поправки на ИМТ (ОР при сравнении верхнего и нижнего децилей — 1,16; 95% ДИ 1,08–1,25; p-тренд < 0,001). К ограничениям исследования относятся самооценка питания, которая могла приводить к ошибкам измерения, и возможность остаточного или неизмеренного смешения, обусловленная наблюдательным дизайном.

Выводы: Результаты показывают, что растительный тип питания, особенно при высоком содержании качественных растительных продуктов, связан со значительно меньшим риском развития СД2. Это согласуется с действующими рекомендациями отдавать предпочтение рациону, богатому полезными растительными продуктами, и ограничивать менее полезные растительные продукты и продукты животного происхождения.