Различные патофизиологические механизмы синдрома поликистозных яичников: инсулинорезистентность независимо способствует развитию гиперандрогенного фенотипа, тогда как при негиперандрогенном фенотипе преобладают нейроэндокринные факторы

Введение: Синдром поликистозных яичников (СПКЯ) — гетерогенное заболевание, однако степень независимого от ожирения влияния метаболических нарушений на отдельные фенотипы остаётся предметом дискуссии. Цель исследования — определить клинические и патофизиологические различия между гиперандрогенным и негиперандрогенным фенотипами, уделив особое внимание роли инсулинорезистентности и избытка жировой ткани в развитии гиперандрогении.

Методы: Проведено ретроспективное поперечное исследование с участием 301 женщины с СПКЯ и 144 женщин контрольной группы. Пациенток разделили на группы с негиперандрогенным фенотипом (n=49) и гиперандрогенным фенотипом (n=252) на основании комплексной оценки уровня андрогенов, включавшей лабораторные и клинические показатели. Для выявления независимых предикторов гиперандрогенного фенотипа применили многофакторную логистическую регрессию, а для оценки связи метаболических показателей (HOMA-IR, ИМТ) с репродуктивными параметрами — линейную регрессию с анализом в отдельных группах.

Результаты: По сравнению с негиперандрогенной группой для гиперандрогенного фенотипа были характерны более выраженные олигоановуляция и метаболические нарушения при сопоставимом возрасте (P=0,069). После поправки на потенциальные смешивающие факторы HOMA-IR оказался независимым предиктором гиперандрогенного фенотипа (скорректированное отношение шансов 1,35; P=0,003); сопоставимую связь выявили для ЛГ (скорректированное отношение шансов 1,09; P=0,012). ИМТ не сохранял статистической значимости в скорректированной модели (скорректированное отношение шансов 0,98; P=0,682), что указывает на отсутствие полного опосредования связи метаболических нарушений с гиперандрогенией через избыток жировой ткани. Анализ в отдельных группах показал, что в гиперандрогенной группе уровень HOMA-IR положительно коррелировал с уровнем тестостерона (R²=0,20; P=0,013); в негиперандрогенной группе такой связи не было. Напротив, у пациенток с негиперандрогенным фенотипом удлинение менструального цикла было связано с уровнем ЛГ, а не с метаболическими показателями, что указывает на преобладание нейроэндокринных механизмов.

Выводы: Полученные данные свидетельствуют о наличии при СПКЯ двух патофизиологически различных фенотипов. При негиперандрогенном фенотипе, по-видимому, преобладает нейроэндокринная дисрегуляция, тогда как гиперандрогенный фенотип непосредственно связан с метаболическими нарушениями, в частности с инсулинорезистентностью. Важно, что инсулинорезистентность связана с гиперандрогенным фенотипом независимо от ожирения. Эти данные поддерживают переход к лечению с учётом фенотипа и необходимость активной инсулиносенсибилизирующей терапии у пациенток с гиперандрогенным фенотипом независимо от ИМТ.