Выбор седативного препарата и нейрокогнитивные исходы после критического состояния в раннем детском возрасте

Важность: Седативные препараты, часто применяемые при лечении критически больных маленьких детей, могут неблагоприятно влиять на раннее развитие мозга.

Цель: Оценить, связан ли выбор седативного препарата во время критического состояния в раннем детском возрасте с долгосрочной нейрокогнитивной функцией.

Дизайн, условия и участники: Проспективное когортное исследование проведено среди подгруппы детей с сохранным когнитивным статусом и острой дыхательной недостаточностью, которым на момент включения в кластерное рандомизированное клиническое исследование Randomized Evaluation of Sedation Titration for Respiratory Failure (RESTORE) было не более 8 лет. Исследование RESTORE проводили в 31 педиатрическом отделении интенсивной терапии и сравнивали протокол седации, реализуемый медсестрами и ориентированный на достижение цели, со стандартным лечением. Нейрокогнитивное тестирование выполняли через 3–8 лет после госпитализации в региональных центрах нейропсихологического тестирования. Тестирование проводили с 16 февраля 2015 г. по 27 ноября 2018 г. Оценщики не знали, какая седация применялась. Анализ данных проводили с сентября 2022 г. по март 2026 г.

Воздействие: Критическое состояние и седация.

Основные исходы и методы оценки: Первичным исходом был коэффициент интеллекта, оцененный по возрастным субтестам «Словарь» и «Кубики» шкалы интеллекта Векслера. Оценивали ассоциации между седативными препаратами и нейрокогнитивной функцией в зависимости от препарата и дозы с поправкой на исходные факторы, а также тяжесть и течение критического состояния.

Результаты: Нейрокогнитивное тестирование проведено у 256 детей (медиана возраста [межквартильный размах] — 6,6 [5,4–9,0] года). Среди 243 детей, по которым были доступны данные, у 228 (93,8%) при обследовании сохранялся возрастно соответствующий общий уровень когнитивной функции (Pediatric Cognitive Performance Category = 1). Дети получали непрерывную седацию в течение медианы [межквартильного размаха] 8 [5–14] дней; медианный возраст на момент седации составлял 1,0 [0,2–3,2] года. Среднее (SD) рассчитанное значение IQ составило 100,3 (13,2), что соответствует опубликованному среднему значению теста 100. Наименьшее среднее (SD) значение IQ при отдаленном наблюдении было у пациентов, получавших только опиоид и бензодиазепин, — 98,3 (11,8); более высокие значения отмечались у пациентов, получавших несколько классов седативных препаратов без дексмедетомидина, — 100,6 (14,5); и самые высокие — у пациентов, получавших несколько классов седативных препаратов, включая дексмедетомидин, — 101,9 (13,5). После учета балла социально-экономического статуса по Холлингсхеду, тяжести заболевания при поступлении в отделение интенсивной терапии и длительности ИВЛ скорректированная средняя разница в IQ между группой только опиоида и бензодиазепина и группой с дексмедетомидином составила -4,1 (95% ДИ, -7,3 до -0,9; P = .01).

Выводы и значимость: В этом исследовании у маленьких детей, получавших седацию в отделении интенсивной терапии более недели, расчетный IQ в среднем соответствовал показателям общей популяции. У детей, получавших только опиоид и бензодиазепин, баллы были ниже, чем у детей, у которых схема седации включала дексмедетомидин, после учета социально-экономического статуса, тяжести заболевания и длительности ИВЛ.

Регистрация исследования: ClinicalTrials.gov Identifier: NCT02225041.