Антинуклеарные антитела у женщин с привычным невынашиванием беременности на ранних сроках: распространённость и влияние на исход последующей беременности

Исследовательский вопрос: Какова распространённость антинуклеарных антител (АНА) у женщин с привычным невынашиванием беременности на ранних сроках и влияют ли они на исход последующей беременности?

Дизайн: В это одноцентровое ретроспективное когортное исследование включили 960 женщин, обратившихся по поводу привычного невынашивания беременности на ранних сроках в период с января 2014 года по декабрь 2019 года. Привычное невынашивание определяли как ≥2 потерь беременности до 10-й недели беременности; учитывали как беременности, наступившие естественным путём, так и беременности после аутологичного экстракорпорального оплодотворения/интрацитоплазматической инъекции сперматозоида. Исследование АНА методом непрямой иммунофлуоресценции на клетках HEp-20-10 входило в стандартное обследование. Критериями исключения были подтверждённые системные аутоиммунные заболевания, аномалии матки, хромосомные аномалии у одного из родителей, неконтролируемые эндокринные заболевания и возраст ≥40 лет. Оценивали распространённость АНА и их связь с исходами последующей беременности. Первичной конечной точкой была ранняя потеря беременности; вторичными конечными точками — биохимическая потеря беременности, клинический выкидыш и частота живорождения.

Результаты: Титр АНА ≥1:80 выявили у 125 из 960 женщин (13,0%), что сопоставимо с показателями в общей популяции. Значимых различий между женщинами с положительным и отрицательным результатом анализа на АНА по возрасту, индексу массы тела, этнической принадлежности и способу зачатия не выявлено. Среднее число предшествующих ранних потерь беременности было сходным (2,7 против 2,8; P = 0,06), однако антитела к щитовидной железе чаще выявляли у женщин с положительным результатом анализа на АНА (21,6% против 10,2%; P < 0,001). Частота последующей ранней потери беременности также была сходной (34,9% против 40,5%; P = 0,33). По данным логистической регрессии, положительный результат анализа на АНА не оказывал независимого влияния на риск повторной ранней потери беременности (отношение шансов 0,73; 95% ДИ 0,45–1,20; P = 0,22). Частота живорождения также не различалась (P = 0,50).

Выводы: Распространённость АНА у женщин с привычным невынашиванием беременности на ранних сроках составила 13,0%, что сопоставимо с показателями в общей популяции. Положительный результат анализа на АНА не оказывал отрицательного влияния на исход последующей беременности. Эти результаты не подтверждают необходимость рутинного исследования АНА при привычном невынашивании беременности или применения дополнительных иммунологических методов лечения только на основании положительного результата анализа на АНА.