Исходный статус ВПЧ-16 и множественность генотипов независимо предсказывают последующее развитие цервикальных поражений высокой степени у женщин с ВПЧ высокого онкогенного риска, направленных на кольпоскопию при отрицательной цитологии или изменениях низкой степени: проспективное когортное исследование

Цель: Оценить проспективный риск плоскоклеточного интраэпителиального поражения высокой степени или более тяжёлого (HSIL+) у женщин с ВПЧ высокого онкогенного риска, а также независимое и совместное влияние исходного статуса ВПЧ-16, множественности генотипов и персистенции ВПЧ при наблюдении.

Методы: В проспективную когорту включили 2562 женщины с ВПЧ высокого онкогенного риска, направленные на кольпоскопию. Их разделили на четыре группы: одиночная инфекция типом, отличным от ВПЧ-16; одиночная инфекция ВПЧ-16; ВПЧ-16 в сочетании с другими типами высокого риска; множественная инфекция типами высокого риска, кроме ВПЧ-16. Риск HSIL+ анализировали с помощью регрессии Кокса, ограниченного среднего времени без HSIL+ за 36 месяцев и моделей конкурирующих рисков Файна—Грея. Связь персистенции ВПЧ при наблюдении с одновременным наличием HSIL+ оценивали методом многомерной логистической регрессии.

Результаты: У 691 женщины (27,0%) развилось HSIL+. Инфекция ВПЧ-16 в сочетании с другими типами высокого риска была связана с наибольшим риском (скорректированное отношение рисков [aHR] 2,10; 95% ДИ 1,69–2,62) и меньшей медианой времени без HSIL+, чем одиночная инфекция типом, отличным от ВПЧ-16 (24 против 54 месяцев); к 36-му месяцу время без HSIL+ было короче на 5,1 месяца (p<0,001). Исходный статус ВПЧ-16 и множественность генотипов оказывали независимое аддитивное действие; мультипликативного взаимодействия между ними не выявлено (скорректированное p=0,600). Учёт множественности генотипов улучшал способность модели различать риск по сравнению с моделью, включавшей только исходную цитологию и статус ВПЧ-16 (индекс согласованности 0,612 против 0,587; p<0,001). Результаты подтвердились при анализе конкурирующих рисков (отношение субраспределительных рисков 2,03; 95% ДИ 1,64–2,52) и после исключения женщин, которым лечение начали на раннем этапе (aHR 2,00; 95% ДИ 1,52–2,62). Персистенция ВПЧ при наблюдении была тесно связана с одновременным наличием HSIL+ (aHR 5,71–8,59; p<0,001), отражая поперечную связь с риском, которая дополняет исходную прогностическую оценку.

Выводы: Исходный статус ВПЧ-16 и множественность генотипов являются независимыми аддитивными факторами риска HSIL+; наибольший риск отмечен при сочетании ВПЧ-16 с другими типами высокого риска. Множественность генотипов даёт дополнительную прогностическую информацию наряду со статусом ВПЧ-16, а персистенция ВПЧ при наблюдении — независимую дополнительную информацию для оценки текущего риска в рамках стратегий ведения на основе оценки риска.