Фармакологическое лечение синдрома Гийена—Барре, за исключением кортикостероидов, внутривенного иммуноглобулина и плазмообмена

Введение: Плазмообмен и внутривенный иммуноглобулин, но не кортикостероиды, эффективны при синдроме Гийена—Барре (СГБ). Эффективность других лекарственных средств неизвестна. Этот обзор впервые опубликован в 2011 году и ранее обновлялся в 2013 и 2016 годах.

Цель: Оценить эффективность лекарственных средств, кроме плазмообмена, внутривенного иммуноглобулина и кортикостероидов, при СГБ.

Методы: 28 октября 2019 года мы провели поиск исследований лечения СГБ в специализированном регистре Cochrane по нервно-мышечным заболеваниям, CENTRAL, MEDLINE и Embase. Кроме того, был выполнен поиск в регистрах клинических исследований.

Критерии отбора: В обзор включали все рандомизированные контролируемые исследования (РКИ) и квазирандомизированные исследования острого СГБ (в течение 4 недель от начала заболевания) любого типа и степени тяжести у пациентов любого возраста. Исследования, в которых оценивали только кортикостероиды, внутривенный иммуноглобулин или плазмообмен, исключали. Включали исследования других лекарственных средств или комбинаций лечения в сравнении с отсутствием лечения, плацебо или другим методом лечения.

Сбор и анализ данных: Мы использовали стандартную методологию Cochrane.

Результаты: Мы выявили 6 исследований 5 различных вмешательств, соответствовавших критериям включения. Исследования проводились в больницах Канады, Китая, Германии, Японии и Великобритании; всего в них участвовал 151 пациент. Во всех исследованиях рандомизировали пациентов в возрасте 16 лет и старше с тяжёлым СГБ, определяемым как неспособность самостоятельно ходить. Средний или медианный возраст участников в группах вмешательства составлял от 36 до 57 лет, а в контрольных группах — от 34 до 60 лет. В одном исследовании также рандомизировали пациентов с лёгким СГБ, сохранявших способность самостоятельно ходить. В этом обновлении мы выявили 2 новых исследования.

Основным исходом была степень улучшения инвалидизации через 4 недели после рандомизации. В 4 из 6 исследований риск систематической ошибки был высоким по меньшей мере в одном отношении. Достоверность всех доказательств в отношении среднего улучшения степени инвалидизации оценили как очень низкую, поэтому сделать какие-либо выводы на основании полученных данных невозможно.

В одном РКИ с участием 19 пациентов сравнивали интерферон бета-1а (IFNβ-1a) с плацебо. Неопределённо, улучшает ли IFNβ-1a степень инвалидизации через 4 недели (разность средних [РС] −0,1; 95% ДИ от −1,58 до 1,38; доказательства очень низкой достоверности). В исследовании с участием 10 пациентов сравнивали нейротрофический фактор мозга (BDNF) с плацебо. Неопределённо, улучшает ли BDNF степень инвалидизации через 4 недели (РС 0,75; 95% ДИ от −1,14 до 2,64; доказательства очень низкой достоверности). В исследовании с участием 37 пациентов сравнивали фильтрацию спинномозговой жидкости с плазмообменом. Неопределённо, улучшает ли фильтрация спинномозговой жидкости степень инвалидизации через 4 недели (РС 0,02; 95% ДИ от −0,62 до 0,66; доказательства очень низкой достоверности).

В одном исследовании с участием 43 пациентов сравнивали китайский растительный препарат триптеригиум полигликозид с кортикостероидами. Относительный риск улучшения на одну или более степеней инвалидизации через 4 недели не сообщался, однако были представлены данные об улучшении через 8 недель. Неопределённо, улучшает ли триптеригиум полигликозид степень инвалидизации через 8 недель (ОР 1,47; 95% ДИ от 1,02 до 2,11; доказательства очень низкой достоверности). Мы выполнили метаанализ 2 исследований, в которых экулізумаб сравнивали с плацебо; всего участвовал 41 пациент. Неопределённо, улучшает ли экулізумаб степень инвалидизации через 4 недели (РС −0,23; 95% ДИ от −1,79 до 1,34; доказательства очень низкой достоверности).

Серьёзные нежелательные явления были редкими во всех исследованиях; качество доказательств оценили как низкое или очень низкое. Неопределённо, чаще ли возникали серьёзные нежелательные явления при применении IFNβ-1a по сравнению с плацебо (ОР 0,92; 95% ДИ от 0,23 до 3,72; 19 участников), BDNF по сравнению с плацебо (ОР 1,00; 95% ДИ от 0,28 до 3,54; 10 участников) или фильтрации спинномозговой жидкости по сравнению с плазмообменом (ОР 0,13; 95% ДИ от 0,01 до 2,25; 37 участников). В исследовании триптеригиума полигликозида данные о серьёзных нежелательных явлениях не приводились. Возможно, число серьёзных нежелательных явлений после применения экулізумаба не отличается от такового при применении плацебо (ОР 1,90; 95% ДИ от 0,34 до 10,50; 41 участник).

Ни в одном из 6 исследований не выявлено клинически значимых различий по каким-либо отобранным исходам. Однако размеры выборок были небольшими, поэтому нельзя исключить клинически значимую пользу или вред.

Выводы: Все 6 РКИ были слишком малочисленными, чтобы исключить клинически значимую пользу или вред изучавшихся вмешательств. Достоверность доказательств для всех вмешательств и исходов была низкой или очень низкой.