Факторы риска развития пищевой аллергии у младенцев и детей: систематический обзор и метаанализ

Значимость: Частота развития пищевой аллергии в раннем возрасте и факторы риска (прогностические факторы) остаются неясными.

Цель: Оценить частоту развития пищевой аллергии и количественно определить факторы риска.

Источники данных: Систематический поиск в MEDLINE и Embase проведён до 1 января 2025 года. Анализ данных выполнен с 1 июня 2025 года по 25 ноября 2025 года.

Отбор исследований: В оценки частоты включали исследования, в которых пищевая аллергия подтверждалась пищевой провокационной пробой. В анализ факторов риска включали когортные, исследования случай — контроль и поперечные исследования на любом языке с участием детей младше 6 лет, в которых применялся многомерный анализ.

Извлечение данных и синтез: Двое рецензентов независимо извлекали данные в парах. В метаанализах со случайными эффектами объединяли оценки частоты и скорректированные отношения шансов (ОШ). Риск систематической ошибки оценивали с помощью инструмента QUIPS, а достоверность доказательств — по GRADE.

Основной исход: Пищевая аллергия к возрасту 6 лет.

Результаты: Проанализированы 190 исследований с участием 2,8 млн человек из 40 стран. Среди исследований, использовавших пищевую провокационную пробу, общая частота пищевой аллергии, вероятно, составила 4,7% (умеренная достоверность доказательств). Среди 176 исследований, в которых были выявлены 342 фактора риска с различной степенью достоверности, наиболее сильными и наиболее убедительными факторами были предшествующие аллергические заболевания (например, атопический дерматит [экзема] в течение первого года жизни [ОШ 3,88; разность рисков 12,0%; 95% ДИ 8,8-15,7%], аллергический ринит [ОШ 3,39; разность рисков 10,1%; 95% ДИ 6,7-14,4%] и свистящее дыхание [ОШ 2,11; разность рисков 5,0%; 95% ДИ 2,1-8,8%]), тяжесть атопического дерматита (ОШ 1,22; разность рисков 1,0%; 95% ДИ 0,6-1,6%), повышенная трансэпидермальная потеря воды через кожу (ОШ 3,36; разность рисков 10,0%; 95% ДИ 6,3-14,8%), варианты последовательности гена филаггрина (ОШ 1,93; разность рисков 4,2%; 95% ДИ 2,4-6,4%), отсроченное введение твердой пищи (например, арахис после 12 месяцев [ОШ 2,55; разность рисков 6,8%; 95% ДИ 1,9-14,6%]), применение антибиотиков у младенцев (в первый месяц [ОШ 4,11; разность рисков 12,8%; 95% ДИ 0,4-40%], в первый год [ОШ 1,39; разность рисков 1,8%; 95% ДИ 0,8-3,1%], во время беременности [ОШ 1,32; разность рисков 1,5%; 95% ДИ 0,6-2,5%]), мужской пол (ОШ 1,24; разность рисков 1,1%; 95% ДИ 0,7-1,6%), первенец в семье (ОШ 1,13; разность рисков 0,6%; 95% ДИ 0,3-1,0%), семейный анамнез пищевой аллергии (например, у матери [ОШ 1,98; разность рисков 4,4%; 95% ДИ 2,5-6,8%], у отца [ОШ 1,69; разность рисков 3,2%; 95% ДИ 1,3-5,5%], у обоих родителей [ОШ 2,07; разность рисков 4,8%; 95% ДИ 1,3-5,5%], у сибсов [ОШ 2,36; разность рисков 6,0%; 95% ДИ 4,4-8,0%]), миграция родителей (ОШ 3,28; разность рисков 9,7%; 95% ДИ 4,9-16,3%), самоидентификация как чернокожий/черная (по сравнению с белыми [ОШ 3,93; разность рисков 12,1%; 95% ДИ 5,2-22,5%], по сравнению с неиспаноязычными белыми [ОШ 2,23; разность рисков 5,5%; 95% ДИ 3,0-8,7%]) и кесарево сечение (ОШ 1,16; разность рисков 1,0%; 95% ДИ 0,3-1,2%). Такие факторы, как низкая масса тела при рождении, перенашивание беременности, питание матери и стресс во время беременности, не показали значимой разности рисков.

Выводы и значимость: В этом метаанализе наиболее достоверные факторы риска развития пищевой аллергии у детей представляли собой сочетание крупных и малых факторов, включая ранние аллергические заболевания (атопический марш/атопический диатез), отсроченное введение аллергенов, генетические факторы, воздействие антибиотиков, демографические факторы и перинатальные характеристики.