Периоперационный воспалительный ответ как фактор, определяющий формирование внутриматочных синехий после миомэктомии

Введение: Внутриматочные синехии (ВМС), или синдром Ашермана, — частое осложнение внутриматочных операций, например гистероскопической миомэктомии, которое может приводить к нарушениям менструального цикла и бесплодию. Предполагают, что избыточное послеоперационное воспаление способствует формированию синехий, однако прогностическая ценность отдельных воспалительных биомаркеров остается неясной.

Методы: Проведено проспективное наблюдательное исследование 150 женщин 19–45 лет, которым выполняли гистероскопическую резекцию субмукозных миом. В сыворотке крови определяли C-реактивный белок (CRP), интерлейкин-6 (IL-6) и фактор некроза опухоли α (TNF-α) в трех точках: до операции, через 48 ч после операции и через 3 месяца после операции. ВМС оценивали через 12 недель при контрольной гистероскопии и градуировали по критериям Американского общества фертильности.

Результаты: Из 135 пациенток, завершивших наблюдение, у 40 (30,8%) развились ВМС: у 20 — легкие, у 12 — умеренные, у 8 — тяжелые. Исходные характеристики в группах были сходны, за исключением того, что миомы типа II по FIGO чаще встречались в группе с ВМС (20,0% против 8,4%; p = 0,04). Уровни IL-6 и CRP после операции значительно повышались у пациенток, у которых формировались синехии, тогда как в группе без ВМС прирост был умеренным. Через 48 ч после операции средний уровень IL-6 в группе ВМС был примерно на 7 пг/мл выше, чем в группе без ВМС (23,0 против 15,8 пг/мл; p < 0,001), а CRP — примерно на 2,4 мг/л выше (8,5 против 6,1 мг/л; p < 0,001). Эти различия сохранялись через 3 месяца (IL-6 18,2 против 14,2 пг/мл; CRP 6,4 против 5,1 мг/л; оба p < 0,001), что указывало на затяжной воспалительный ответ. Уровень TNF-α умеренно повышался после операции в обеих группах и был достоверно выше в группе ВМС через 48 ч (13,0 против 10,0 пг/мл; p < 0,001) и через 3 месяца (11,5 против 9,4 пг/мл; p = 0,01). IL-6 показал наиболее тесную связь с тяжестью синехий (ρ Спирмена ≈ 0,5; p < 0,001) и был независимым предиктором риска умеренных и тяжелых ВМС (скорректированное отношение шансов [ОШ] 1,25 на 1 пг/мл; 95% ДИ 1,11–1,42). CRP также оказался независимым предиктором (ОШ 1,32 на 1 мг/л; 95% ДИ 1,08–1,61; p = 0,006), тогда как TNF-α в многофакторном анализе значимости не сохранил. В модели с поправкой на хирургические факторы (тип миомы, длительность операции) IL-6 и CRP оставались значимыми предикторами (скорректированное ОШ 1,22; 95% ДИ 1,09–1,39 и ОШ 1,29; 95% ДИ 1,06–1,57 соответственно). У женщин с миомами типа II шансы развития умеренных или тяжелых синехий были выше (ОШ ≈ 2,8; 95% ДИ 1,1–7,3). ROC-анализ показал, что IL-6 обладал наилучшей дискриминирующей способностью в отношении клинически значимых ВМС (площадь под кривой ≈ 0,80), превосходя CRP (AUC ≈ 0,72) и TNF-α (AUC ≈ 0,65). При оптимальном пороге IL-6 через 48 ч около 20 пг/мл чувствительность в прогнозировании умеренных и тяжелых синехий составила около 81%, специфичность — около 74%, тогда как порог CRP около 7 мг/л обеспечивал чувствительность около 75% и специфичность 65%.

Выводы: Периоперационное повышение IL-6 и CRP тесно связано с формированием внутриматочных синехий после гистероскопической миомэктомии, а динамика этих маркеров обладает прогностической ценностью. Раннее послеоперационное определение IL-6 и CRP может помочь выделить пациенток высокого риска и обосновать риск-стратифицированное наблюдение или профилактические вмешательства.